Она должна была выдвигать условия, чтобы хоть как-то оправдать себя в собственных глазах.

– Как скажешь, – не стал упрямиться Михаил. – Даже денег дам, ну, типа за моральный ущерб...

– Ты сам как моральный ущерб.

– Какой есть, другого нету. И не будет... А может, есть у тебя кто-то на примете?

– Так, с больной головы на здоровую...

– Ну не знаю, может, и не совсем здоровая у тебя голова... Может, ты не знаешь, Ролан освободился. Где-то здесь, в городе... Может, знаешь, где?

Авроре пришлось выдержать затяжной пытливый взгляд. Неужели Михаил думает, что у нее что-то может быть с этим уголовником?.

.

Но ведь было что-то. Пусть против ее воли, но было... Только Михаилу не нужно об этом знать. Она не расскажет ему ничего. Пусть это будет маленькой местью с ее стороны...

– Не знаю. И знать не хочу... Его поезд давно ушел...

– Ага, в Сибирь. Ушел, а теперь вот вернулся...

– И что ты собираешься делать?

– В каком смысле?

– Ты же как-то говорил, что вам с ним по одной земле не ходить.

– Когда это было?.. Времена, мать, изменились. Ты же знаешь, я сейчас законопослушный гражданин. Депутат Госдумы, как-никак. Противоправной деятельностью не занимаюсь.

.. И потом, кто такой этот Ролан? Вошь лагерная... Но учти, если узнаю что про вас, ни тебе не жить, ни ему...

– А говорил, что противоправной деятельностью не занимаешься, – совсем невесело усмехнулась Аврора.

– Так вы тогда сами застрелитесь... Да ты не бери в голову. Шучу я. Я же знаю, что ничего у тебя с этим козлом быть не может. Кто ты, а кто он... Не бери в голову... Ты должна понимать, что я по тебе соскучился. Иди ко мне!..

Аврора покачала головой. Были в ее жизни моменты, когда бурные семейные ссоры перерастали в не менее бурное примирение в постели.

Но сейчас у нее не было никакого желания идти на поводу у мужа. Да, не дала она ему закончить с Настей, но это же не значит, что у него есть право отыграться на ней самой...

Но, видно, Волок очень хотел кончить начатое. Поэтому силой затащил Аврору в кровать. Она сопротивлялась, даже щеку ему ногтями расцарапала, но это лишь еще сильней возбудило его. Он не позволил ей увернуться от своей любви."

"Аврора не плакала. Все-таки Михаил ее законный муж. И, согласно «Домострою», имел право овладеть женой даже против ее согласия.

Сейчас другие законы, но Волок жил по «Домострою» Ивана Грозного. В своем доме он был царь и бог. Да и не только в доме...

Глава двадцать четвертая

1

Гордей очень изменился. Постарел, осунулся. Лагерные невзгоды давали о себе знать. Лицо темное, морщинистое. Но глаза такие же молодые, разве что житейской мудрости в них стало больше. Одет с иголочки. Черный строгий костюм, водолазка под горло, «синие» перстни на пальцах скрыты золотыми печатками, на одном из которых выдавлена корона. Новомодное веяние.