Данте коротко усмехается, ощупывая меня взглядом, а после протягивает ладонь и сжимает мою грудь, больно щипает за сосок. Сцепляю зубы, мне стоит просто титанических усилий, чтобы не заорать и не оттолкнуть от себя его руку.

Сдерживаюсь, сквозь слезы смотрю на Армана. Он сама неприступность. Кажется, даже если бы Данте трахал меня сейчас, Арман даже не шелохнулся бы. И Монстр не боится его, нет, он просто предан Данте до мозга костей за свое спасение. Была бы я тоже предана? Я не знаю. Я не была рабыней семь лет, надо мной никто ТАК не издевался, а то, что сделал со мной Арман, — это просто детский лепет по сравнению с тем, что он сам когда-то пережил.

Вздрагиваю, когда Данте опускает ладонь ниже, мне на живот, а после накрывает лобок. Внутреннее ору, но внешне не издаю ни звука, так надо. Боже, помоги.

— Ты девственница?

— Да, господин.

— Кто сейчас твой хозяин?

Вопросы прямые, будто кнутом по лицу. Он смотрит на меня, точно детектор лжи. Одна заминка, промедление — и все сорвется. Я должна быть послушной, я обязана.

— Он, — указываю на Армана и Данте довольно кивает.

— Ты знаешь, что должна делать на аукционе?

— Быть покорной и спокойной.

— Кто такой Шакир Аль-Фарих, девочка?

Эту фразу Данте сказал на арабском, и я ее поняла. К этому моменту я уже выучила множество слов в свободное время, когда Арман не истязал меня кнутом и не мучил меня оргазмами.

— Это мой будущий хозяин.

— Какая цель рабыни? — уже по-русски продолжил, а я вздохнула. Данте мог задать любой другой вопрос на арабском, я бы его сразу завалила.

— Ублажать хозяина.

Мужчина довольно кивнул и уселся в кресло, пока я так и стояла перед ними двумя, сгорая от стыда и унижения.

Арман тоже сел напротив, широко расставив ноги. Они давно друг друга знают, и если этот Данте спас моего Монстра, то, должно быть, он хороший человек, вот только этой хорошести я у него не наблюдаю.

«Хорошие» таким не будут заниматься, они не будут помогать организовывать переправу девушки в рабство.

— Ты все верно говоришь, девочка, только не делаешь. Покажи мне, как рабыня ублажает хозяина.

Этот вопрос просто вводит в тупик, и я бросаю умоляющий взгляд на Армана. Ну же, помоги, защити меня, но он не выдает ни одной эмоции. Просто сидит, как робот. Красивый такой, божественный камень. Холодный, я кожей ощущаю, как изменился Арман в присутствии Данте. Если до этого он хотя бы периодами открывался и проявлял ко мне участие, то сейчас нет ничего подобного. Даже близко.

— Ко мне.

Такой же тон, как и в первый день моего пребывания в подвале. Стальной просто, непробиваемый. Сейчас Монстр предо мной, а не Арман.

Хозяин хлопнул ладонью по колену, и я молча подхожу к нему, опускаюсь рядом на пол.

Бросаю короткий взгляд на Данте. Он смотрит.