Моя осенняя девочка умрет в Халифате спустя дня три, максимум неделю. Такие, как Еся, там пользовались огромным спросом из-за своей красоты и нежности, но они там не выживали. Никогда.

Сегодня была странная ночь. Рабыня задавала много вопросов и расстраивалась на каждый мой правдивый ответ. А после Еся начала цепляться ко мне. Лезть целоваться, пытаться потрогать, обнимать. Ее прикосновения были очень неумелыми, но нежными, искренними, и я уже пожалел, что дал ей столько вина.

Мою рабыню развезло, и подчинением тут уже даже не пахло. Она меня не боялась, скорее наоборот. Вся разрумянилась, начала кусать губы и буквально тереться об меня, как маленькая возбужденная самка.

Возможно, мне бы даже это понравилось, будь девочка трезвой, но она даже забывала меня называть хозяином — настолько была пьяна. И еще одно: ее прикосновения не вызывали во мне отвращение. Они были мне приятны.

Еся возбудилась, а я разозлился. На себя скорее, потому что, блядь, она меня завела! В одежде, одними своими робкими и нежными прикосновениями, вот этими невинными глазами, веснушками даже.

Рабыня должна мне подчиняться, а не возбуждать меня в ответ, и эту грань переходить нельзя. Мне точно. Мне не нравились эти эмоции. Я злился на себя за них. Я ведь тоже выпил, да, точно. Это алкоголь. Никогда не любил вино. Еще с первого момента, как им меня напоила Маджида.

Я уложил рабыню в кровать и зашел в душ, снял все с себя и встал под холодную воду. У меня был адский каменный стояк. Я чувствовал, как член налился, а яйца поджались, низ живота просто горел огнем. Я возбудился, у меня тупо на нее встал. На ее запах ландышей, на ее глаза, на ее тихий голос.

Я захотел Есю, и мне пришлось мастурбировать, испытывая злость на себя самого. Я кончил так сложно, с рычанием, вгрызаясь себе в кулак до крови, чтобы не пойти и не тронуть девушку, которая сейчас очень даже не против, но все же мне не принадлежит.

Глава 20

В книгах иногда пишут про принятие. Принятие себя, своей судьбы и прочие красивые слова, вот только в жизни все совсем по-другому.

Казалось бы, смирись и успокойся, и я бы смирилась, если бы моим хозяином был один лишь Арман. И никто, кроме него, но моя реальность другая. Монстр делает меня рабыней для другого. Для того, у которого куча жен и наложниц, и я буду следующая. Просто «одна из».

Осознание этого не дает мне спать, и я все ищу выход, хоть какую-то ниточку, но ее нет. Я один на один со своим палачом, и я все никак не могу найти к нему ключик.

Арман. Он точно закрытая книга, я никак не могу его понять. То он кажется холодным, как камень, то я вижу его заботу. Мимолетно, его доброта заметна сквозь строки. Ко мне.

Какой он на самом деле, вот там, под невидимой маской похитителя, я не знаю, но клянусь, я бы не хотела другого хозяина. Я бы хотела только его.