– Но я же с проектом.

Его яркие голубые глаза немного сузились. Кто-то за моей спиной усмехнулся:

– А может, это способ познакомиться?

– Тогда очень идиотский, – скривился нахал передо мной. – Во-первых, ты с Гранатового факультета, на котором учатся одни тронутые огневики. Во-вторых, растрепанные волосы и чернила на пальцах не в моем вкусе. Как и простушки.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. А потом его дружки засмеялись, и кто-то меня толкнул.

Я почти уверена, что толкнул. Я почти уверена, что это их вина. Удар получился обидным и внезапным, и я потеряла концентрацию. Помню, что пошатнулась, сосредоточенная магия в руках дрогнула, и в следующие секунды все содержимое водной сферы оказалось на мне и придурке передо мной – на нас с Реймом.

Помню, как фиолетовая вода стекала по его удивленному лицу, капала с острого подбородка, насквозь пропитала светлую рубашку и пиджак с серебристой отделкой, который стоил наверняка больше моей полугодичной стипендии.

Помню, что думала о цене пиджака и стипендии особенно долго.

– Я слышал, что огневики криворукие, – выдохнул он почти пораженно. – Но не думал, что настолько. Тебе конец.

Я, кажется, пыталась оправдаться – потому что еще была зелена и верила в добро людей, даже испорченных богатеньких сынков. Что могу сказать? Это прошло.

С тех пор у нас с Реймом не заладилось."

"Он требовал с меня компенсацию – и раз материальную мне не потянуть, предложил моральную. Предложил – о Стихии! – чтобы я прошлась по коридору общежития, завернутая в один флаг Аквамаринового факультета, распевая оды компании придурков, которые меня унизили.

Очень жалею, что тогда не залепила ему пощечину. Но я была наивной, глупой, я была совсем другой – и просто отказалась.

После этого он, его дружки и подружки всю неделю подкарауливали меня после уроков. Обливали водой и хохотали, когда я прижимала к груди намокшую блузку. Шутили, что вот теперь у меня больше шансов кого-нибудь подцепить. Предлагали снять всю одежду здесь и сейчас, и тогда они от меня отстанут.

На четвертый раз, изумив саму себя, я разозлилась по-настоящему. По венам хлынул огонь – и я сожгла Рейму волосы прицельным заклятьем.

Он месяц ходил почти лысым. Он был безумно зол – а я испугалась, что вообще не выживу после такого.

Но выжила.

В общем, у нас богатая на события история, которую сейчас совсем не хочется вспоминать.

Все, что я еще должна сказать о Рейме: он отвратительный гад с ядовитым языком. Если в мире есть хоть один человек, который достанет меня больше, то у меня плохие новости для мира. Или для себя. Но я надеюсь, что такого человека нет.

– Рейм, – сужаю глаза, упираясь ладонями в стол. – У меня последний день перед решающим семестром, мне девятнадцать, и я могу праздновать это событие так, как хочу.