– Вас правда отравили на тесте? – Он даже не здоровается ни с кем. Движения четкие, взгляд мечет молнии. Его я не видела в гневе раньше – но теперь явно тот случай.

Рейм отвечает за меня. Миссис Блур делится наблюдениями. У меня все вертится перед глазами и я как сквозь вату слышу резкий вопрос Илмана:

– Насколько все серьезно?

– За здоровье мисс Лудар можно не переживать, – успокаивает всех врач. – Но ей нужен отдых.

Ректор быстро кивает – и я почти счастлива. Пока он не роняет следом:

– Это перешло все границы. Я разберусь с тем, из-за кого вы пострадали, обещаю. Если потребуется, все студенты пройдут проверку вроде той, что я назначил вам. Вы кого-то подозреваете?

Рейм говорит про Глорию – его лицо в этот момент кажется слегка болезненным. Будто он чувствует вину. Мне хочется потянуться к нему и выдать что-нибудь ехидно-ободряющее, а лучше – сказать несколько важных вещей, которые я поняла сегодня. Но я застываю, когда Илман продолжает:

– И вашу проверку я тоже проведу. Как оклемаетесь.

Я глупо моргаю.

Его слова плохо до меня доходят.

Иден пытается возражать, но его голос вязнет в тумане, который меня заволакивает.

Я просто откидываю голову на подушку – и смотрю на него, на своего избранника.

Злого, серьезного и очень красивого. Близкого и далекого одновременно.

А потом глаза закрываются, и меня утягивает в темноту.

Глава 28

Когда я просыпаюсь, в лазарете еще светло. Пару мгновений, пока сознание возвращается, я очень надеюсь увидеть Идена рядом. Но реальность оказывается совсем другой.

У моей кровати сидит Дала Дийар, закинув ногу на ногу и держа в руках книгу. Последнее, впрочем, не мешает ей встрепенуться, как только я шевелюсь.

– Келли, – ее взгляд утыкается в меня.

– Леди Дала?

Она захлопывает томик – спокойно, без лишних движений. Подается вперед и рассматривает меня.

– Ваш избранник попросил меня посидеть с вами, – поясняет. – Недолго. К вам сейчас решили не подпускать других студентов, учитывая ситуацию. – Как вы?

Пытаюсь сама понять. Я на другой кушетке, в тихой палате. Заботливо укрыта одеялом, хотя чувствую, что мою одежду никто не менял и в волосах осталась земля. Вид у меня, наверное, не очень. Но самочувствие определенно лучше.

Голова уже не кружится, когда я сажусь на кровати. Мышцы ноют, во рту сухо, но думать вроде бы даже получается здраво. О чем я и сообщаю.

– Вам дали нейтрализующее зелье, – кивает Дала. – Рада, если оно подействовало.

– Где Иден? – спрашиваю я беспокойно.

– Был с вами все время, но сейчас он у ректора, разбираются с Глорией Санди. – Взгляд преподавательницы становится особенно пристальным. По ее обычно суровому лицу бежит что-то похожее на сочувствие. – Не знаю, почему вы подозреваете именно ее, но, надеюсь, у вас есть причины.