И тогда вся эта история – неудавшийся намек тебе: занималась бы ты, тетка, своим шейпингом и фитнесом, и не лезла бы ты в шоу-бизнес, в котором все равно ни хрена не понимаешь… Я прекрасно знаю, что характер у тебя – бойцовский, и отступать ты не привыкла, да и ребят жалко очень, но теперь, с возникновением этого ребенка, ты становишься страшно, чудовищно уязвимой, тем более, что Настя сейчас крутится в этой же тусовке и узнать обо всем не представляет проблем…

Осознав сказанное Анжеликой, Светка побелела под слоем косметики и судорожными движениями, не попадая, макала в горчицу сразу обе оставшиеся сосиски.

– Пожалуй, единственным приемлемым вариантом остается… – задумчиво сказала Анжелика.

Светка, позабыв про свою недавнюю неприязнь, взглянула на подругу с надеждой. Все-таки, как ни крути, но еще со студенческих лет она считала Анжелику умнее себя.

* * *– В сложившихся обстоятельствах единственным приемлемым вариантом остается, – сказала Анжелика, заканчивая свой рассказ. – Если ты, Олег, немедленно женишься на Насте и увезешь ее с собой в Мексику до той поры, пока здесь все не прояснится.

Олег попытался было что-то сказать, возразить, но Анжелика жестом остановила его.

– Я знаю лучше других, что ты не очень-то любишь брать на себя ответственность за зачатых тобою детей, но здесь, пойми, просто нет другого выхода. Спешу тебя успокоить: когда все устаканится, я думаю, что ты вполне сможешь положить ее на место, там, где взял. Сама Настя, скорее всего, ничего даже не заметит, разве что обогатит свое творчество тропическими мексиканскими цветами и лианами. Надеюсь, я не разбила тебе сердце, и ты не слишком обольщался насчет ее чувств к тебе? Ты, разумеется, прекрасен во всех отношениях, пятнадцатый павиан и все такое, и речь здесь идет об особенностях эмоциональной жизни самой Настены.

Возможно, после родов в ней произойдут какие-нибудь гормональные сдвиги и она сумеет полюбить своего новорожденного ребенка и даже еще кого-нибудь. Но сейчас из всех живущих на земле мужчин она по-настоящему привязана только к одному. Его зовут Израэль Наумович Зоннершайн. И твой будущий ребенок уже заранее посвящен ему. Ты, кстати, не против, если он будет носить звезду Давида?… Так что можешь не волноваться. Все это временно. И ненужного тебе ребенка здесь, в России с нетерпением будут ждать три дедушки, одна фанатеющая бабушка, и целый клан еврейских родственников.

Анжелика закончила говорить. Потом женщина и мужчина долго сидели в креслах друг напротив друга и молчали. Олег молчал сгорбившись и опустив голову. Анжелика сидела прямо, кусала губы и смотрела на его седую шевелюру."

"– Анджа, – наконец, Олег поднял голову и взглянул женщине прямо в глаза. В его собственных глазах была подлинная, нешуточная мука.