Вспомнил наверняка, иначе не приехал бы в Россию после стольких лет! Какие же конкретно планы у Кешки-Придурка-Кая? Почему он прыгает на сцене вместе с этой ублюдочной детдомовской мелюзгой и вообще ведет себя так, как будто никакого клада не существует? Может быть, за сокровищем отправился кто-нибудь другой? Кому мог довериться Придурок? Странная женщина Анжелика (их пути прежде пересекались несколько раз, и он легко узнал ее – за прошедшие годы она почти не изменилась, только волосы над высоким лбом стали почти седыми) здесь, на месте. А вот где археолог? Ни в зале на концертах, ни за кулисами его не было видно.

Но должен же он был поздравить воспитанника с успехом! Это следует выяснить немедленно.

И действовать, действовать, действовать! Этот удивительным образом предоставленный ему шанс завладеть сокровищем Большого Ивана – наверняка последний. Другого уже не будет…

* * *– Я принес диктофонную запись, Антон. Если захочешь, можешь прослушать ее потом. Правда, там довольно плохо слышно, так как почти рядом с диктофоном Георгий настраивает свою цитру.

– Хорошо, оставь, я послушаю. Но расскажи сам, как ты понял.

– Дело гораздо интереснее, чем можно было предположить.

И, кажется, пахнет большими деньгами.

– Деньгами? Что ты имеешь в виду? Прибыль от их проектов?"

"– Совсем нет. Тот, кого они называют Каем, на самом деле не американец, а русский. То, что он плохо говорит, ничего не значит, просто он в детстве был умственно отсталым, как и они все. На том, по всей видимости, и сошлись. Но Кай не просто русский американец и талантливый танцовщик. Сейчас ты можешь надо мной смеяться, Антон, но потом сам послушаешь и скажешь. В общем, дело в том, что этот Кай знает, где спрятан какой-то очень ценный клад, главное в котором – некий крест с драгоценными камнями из города Полоцка.

Я уже заглянул в Интернет и, представь себе, сразу узнал, что этот крест действительно существовал, сделан был в 12 веке, пропал в 1941 году, а цену ему теперь никто и определить не возьмется, кроме специалистов, потому что кроме всего прочего – он еще и церковная святыня, и церковь, надо думать, за него ничего не пожалеет.

– Та-ак. А откуда же этот гребаный Кай, который и умственно-отсталый, и жил-то все это время где-то в Америке…

– Это из разговора понять нельзя.

Кажется, вся эта история так и тянется из 1941 года, когда на нас фрицы напали, а Полоцк, Белоруссия – это же как раз западная граница.

– И чего же теперь?

– Теперь Кай обсуждал с Владимиром, ихним руководителем, как бы им этот клад достать и, может быть, выкупить на него Ольгу, ихнюю солистку.

– Час от часу не легче! А у кого же это они ее выкупать-то за крест собираются? Разве она не сама сбежала?

– Да не знаю я! Откуда мне знать? Они же со мной не особенно-то откровенничают.