Одна из них воскликнет, мучительно закатывая глаза и подняв палец к потолку: «Булгаков! Конечно, только Булгаков!» Вторая – поправит воображаемое пенсне, опустит взгляд долу и произнесет серьезно и весомо: «Чехов. Антон Павлович. Какие могут быть споры.»

– Не лишено изящества, – подумав, признала Лена. – Но что ж здесь для нас? Для меня конкретно?

– Вся соль – в стремлении непременно определиться, даже если и нет внешнего принуждения. Ты всегда была душой за Булгакова. А жила так, как будто бы на полке у тебя – Чехов, и ты с этим давно смирилась.

– Ты не любишь Булгакова! – обвиняюще наставив палец с острым ногтем, заявила Ленка.

– Ага, – кивнула Анжелика. – И еще – пролетариат. Ты же знаешь.

(прим. авт. – Анжелика перефразирует цитату из романа Булгакова «Собачье сердце». Ее собственные отношения с пролетариатом подробно описаны в романе «Земля королевы Мод»)

– Я помню, ты еще в студенческие годы говорила мне, что тебе не нравится Маргарита."

"– Да мне и Мастер не нравится, – пожала плечами Анжелика. – Хотя нечисть там, безусловно, весьма симпатичная. Я впервые прочитала сие бессмертное произведение лет в 18, но так до сих пор и не поняла, какие такие бедствия поразили эту самую Маргариту? Самая разумная рационализация, которая приходила мне в голову по этому поводу, выглядит так: «Любовник Марго оказался человеком хотя и талантливым, но слабым, безвольным, и далеко не таким оборотистым и хватким, как муж, в связи с чем неглупая женщина провидела множество психологических и вполне материальных проблем, которые, по воле симпатизирующего ей автора, успешно разрешились путем прямого вмешательства инфернальных и божественных сил».

– Ты сама глупа и цинична, – заявила Лена, поднимаясь со скамейки.

– Так убеди меня в рамках нашей литературно-жизненной дискуссии.

– И не подумаю. Что я не понимаю, что ли, на что ты намекаешь?

– А я разве намекаю? – удивилась Анжелика. – Прости, мне казалось, что я говорю прямым текстом, без всяких намеков.

– В целом, да, – вынуждена была признать Лена. – Просто у тебя такая кучерявая манера выражаться. Ирка бы все то же сказала проще, без литературных реминисценций: «Чего, подруга, с жиру бесишься?» А ты Маргариту приплела…

– Ну, по сравнению с тобой у Маргариты ситуация была куда более тяжелая.

У нее не было детей, которых надо было растить и обихаживать, на службу она не ходила, всю домашнюю работу за нее делала домработница, книжек, кроме романа Мастера, она, кажется, никаких не читала, а телевизоров и компьютеров тогда еще не было. Поневоле станешь ведьмой. Хотя бы от безделья…

– Недобрая ты, Анджа. Злая даже.

– Есть такое дело. Правда, на горе и бедствия я бы в этом случае ссылаться не стала.