Сам он из всех звуков по настоящему любил только голоса леса и шум прибоя. За отсутствием леса и моря он предпочитал тишину. Впрочем, человеческая музыка тоже часто была ему приятна. Услышав что-то понравившееся один раз, он легко запоминал мелодию, и потом свободно, в любой момент воспроизводил ее у себя в голове, получая удовольствие, равноценное повторному прослушиванию.

Дверь медленно открылась. Кай оторвался от созерцания жизни обойных зверей и скосил глаза. Ему казалось, что еще до появления кого-либо он угадал вошедшего. Но он ошибся. На пороге стояла Антонина.

Некоторое время оба молчали. Их молчание не было тягостным. Ручеек времени как будто бы остановился в камнях и потек вспять. Взъерошенный полуголый мальчишка и высокая серьезная девочка снова смотрели друг на друга на одном из островов Белого моря. Скрученные ветром сосны цеплялись за скалы и настороженно наблюдали за ними. Чайки резко вскрикивали над салмой и чиркали крыльями в вечернем сгустившемся воздухе. Антонина знала, что Кешка-Кай мог перемолчать кого угодно. Но все-таки первым заговорил именно он.

– А где Виталик? – спросил Кай и в пустой комнате отчетливо раздался звон разбитого стекла.

– Почему он должен…? – спросила Антонина.

– Не знаю, – пожал плечами Кай. – Ты знаешь лучше.

– Ты даже не писал мне писем, – сказала она.

– Да, – сказал он.

– Ты помнишь?… – спросила она.

– Да, – сказал он.

Когда биологи уехали с базы, он унес с веревки ее забытый зеленый шерстяной носок с дыркой на пятке и потом долго таскал его с собой, как собака таскает и прячет под подстилку тряпку или мячик.

– Тебе больше нечего сказать мне?

– Да, – сказал он.

Антонина долго смотрела на него.

Он пил ее взгляд глазами и улыбался.

– Вы с Ольгой очень подходите друг другу, – наконец, сказала она. – Она тоже все время говорит: да.

Он промолчал, но задержал дыхание на вдохе и выдохнул только тогда, когда она вышла за дверь. Потом вернулся к разглядыванию рисунков на обоях. Ручеек времени снова мерно журчал рядом с ним.

* * *Ольга стояла возле двери, не решаясь подойти. Как будто бы это была не ее комната, и она заглянула сюда случайно и в первый раз. Кай подвинулся на подоконнике и показал ей на место рядом с собой.

Она приблизилась, посмотрела вприщур прямо на него, потом села и стала смотреть перед собой.

– У тебя глаза, как махровые колокольчики, – сказал Кай.

– А разве бывают такие? – спросила Ольга.

– Не знаю. Ты здесь живешь?

– Да. Тебе не нравится?

– А почему у тебя нет цветов в горшках? Или кошки?

– Да. У нас ни у кого нет, хотя я люблю цветы, Егор любит кошек, а Владимир – собак. Наверное, мы боимся.

– Чего вы боитесь?

– Да. Нас всех когда-то бросили, и теперь нам страшно взять кого-то живого.