О постыдных личных тайнах. А дальше еще больше. Меня обвинили в вымогательстве взятки за то, чтобы не публиковать обличительный материал. А один благотворительный фонд, работе которого я помогала лишь как медийное лицо, не участвуя в финансовых делах, вдруг выдвинул против меня претензии в растрате собранных средств. И даже сообщил, что заведено уголовное дело. Хотя ничего такого не было.

Каждый день мое имя упорно смешивали с грязью, и в результате от моей репутации мало что осталось. Я больше не могла работать и проводить расследования, люди мне не доверяли. Мои статьи перестали брать в газеты и журналы. Разом оборвались все рекламные контракты. Из многочисленных друзей на моей стороне остался только один, все остальные даже особо не колебались. Я всегда была самолюбива, но такие вещи быстро излечивают от опасных заблуждений. Впрочем, я не сидела, сложа руки, и пыталась бороться. Писала статьи и рассказывала свою точку зрения, публикуя их там, куда меня еще брали. Давала интервью, встречалась с влиятельными знакомыми и просила о помощи. Но я недооценила его истинное положение и влияние. Между ним и мной все эти знакомые безошибочно выбирали его.

Он не ограничивался нападками в прессе и нашими знакомыми, не пренебрегая другими методами запугивания. Мою машину и дверь квартиры несколько раз обливали краской. А меня саму как-то облили водой. Я еще радовалась, что это всего лишь вода, а не кислота. На улице меня постоянно сопровождали какие-то странные мужчины и шли за мной, снимая на телефон. Мне, как и тебе, присылали письма с угрозами и подробными описаниями их исполнения. А потом он убил мою кошку.

У меня много лет жила кошка. Очень красивая, бело-рыжая, с зелеными глазами. Моя Эльза была умной, ласковой и никогда никому не причиняла вреда. Единственный, кого она невзлюбила, был этот человек. Однажды я вернулась домой, дверь моей квартиры была приоткрыта, а прямо в коридоре на полу лежала мертвая Эльза. Ей просто сломали шею. Я вызвала полицию, но они даже не стали заводить дело. Сказали, что дверь я сама забыла закрыть, раз из дома ничего не украли. А кошка их вообще не интересовала. В общем, — грустно закончила я свой рассказ, — я оказалась не такой сильной, как ты, и через полгода этой травли сбежала.

Все время, пока я говорила, Игнат сидел, не двигаясь, и держал меня за руку. Закончив, я подняла на него глаза и вздрогнула — столько ненависти было в его взгляде.

— Кто этот человек? Назови имя, — глухо потребовал он.

— Оно тебе ни о чем не скажет. Я же говорю, его имя не на слуху.

— И все же я должен знать.

— Нет, — покачала я головой. — Не хочу, чтобы ты ввязывался во все это. Ты мне слишком дорог для этого. У него очень много любых ресурсов: власти, денег, связей, людей.