Если оно, конечно, у тебя будет, блохастый, — скривился Нагицкий. — И да. Я знаю свои обязанности. И чту договор.

— Где же ты был со своим договором полгода назад?

— Арбитры не нашли причин для вмешательства, — елейно пропел Герман, улыбаясь при этом какой-то гадкой недоброй улыбкой. — А в договоре нет того, что я должен решать за вас все проблемы.

— Нам нужна нейтральная территория. И организация встречи, — почти порычал оборотень. — Это ты точно должен делать.

— Переговоры. Как интересно! — с преувеличенной радостью отреагировал Нагицкий. — Что ж… Как вы относитесь к опере?

Моего мнения явно не спрашивали, но сердце забилось чаще при мысли о том, что все это может означать. Раис встретится с Виктором? Что он ему скажет? И, главное, как он ему скажет?

— К опере? — Раис пожал плечами, показывая, что ему абсолютно безразлична как сама опера, так и все, что с ней связано…

— Да, и к балету.

— Мне все равно. Главное, устрой все быстро.

— Быстро только туры в балете крутят. А тут надо подходить серьезно, — он повернулся ко мне. — Вероника Раисовна, а вам как опера?

— Драма мне как-то ближе, — сглотнув, ответила я, не в силах отделаться от дурного предчувствия.

— В «Аиде» драматическая составляющая очень сильная, — он сделал вид, что задумался. — Да и отзывы о премьере чудо как хороши. Меня там, к сожалению, не было, но оно и понятно. А вот вам обязательно надо сходить. Говорят, прима-балерина затмевает своими вставками с танцами даже партию Амнерис, да и самой Аиды… Вечером, в шесть, второй показ. Если поторопитесь, успеете собраться.

— Ты, ценитель искусства, — чуть повысил голос Раис. — Ближе к делу.

— Я, по-моему, уже прямым текстом все сказал. Повторять дважды не собираюсь, — отчеканил Нагицкий, разворачиваясь на месте.

— Пап, наверное, он имел в виду, что встреча сегодня в шесть на спектакле… — начал было обрадованный своей догадливостью Руслан, но под грозным взглядом отца моментально сник.

— Какой сообразительный юноша, — насмешливо протянул Герман. — Не хотел бы, конечно, портить первые показы своим присутствием, но договор есть договор. На какие жертвы только не пойдешь ради помощи ближнему и дальнему. Я же недаром получаю свою хваленую неприкосновенность.

От количества яда в его голосе у меня самой становилось кисло во рту. А Раис и вовсе побагровел.

Пожалуй, если бы Герман не поспешил выйти, то его бы просто выбросили из дома, запустив прямо из окна. Но вот он скрылся в дверях, а Руслан, поймав очередной недовольный взгляд отца, побежал выпускать гостя и закрывать за ним дверь.

— Поела?! — гаркнул мужчина, да так, что я на месте подскочила.