Я медленно кивнул, и отец продолжил:

— Скорее всего, завтра он получит все необходимые бумаги для обыска. И настоит, чтобы провели его тщательно. К слову, отметки мелом на полу первого этажа могли бы стать прекрасными уликами.

— Моя промашка, — заступилась за меня Виноградова.

Она подошла к князю и протянула ладонь, словно собиралась его коснуться. Но сдержалась и завела руки за спину.

— Это моя вина, Филипп Петрович. Стоило все рассказать Павлу уже давно. Но я опасалась, что он изменит свое отношение ко мне. Боялась, что потеряю единственного человека, который видит меня и относится с теплом. Вы не представляете, как страшно жить в пустоте, в мире, где ты никому не нужен, где никто не смотрит на тебя и не слышит…

Призрачная дама замерцала, и кости на ее лице вновь проступили сквозь кожу.

— Я вас не виню, — удивил ответом князь. — И поверьте, мне несложно понять ваши опасения. В какой-то мере я знаю, о чем вы говорите.

Мне стало неуютно, когда эти двое уставились друг на друга. Чтобы избежать неловкости, я откашлялся и предложил:

— Значит, сегодня надо закончить это дело. Ни к чему затягивать.

— Можно попросить о помощи кустодиев… — начал было отец, но я покачал головой:

— Не очень хочется быть должным этой организации. Даже несмотря на то, что Александр Васильевич и мастер Зимин теперь нам непосторонние люди. Но вовлекать их в эти секреты…

— Я бы предпочла, чтобы Морозов не знал обо всем, — Любовь Федоровна повела плечами.

— Тоже верно, — согласился Филипп и посмотрел на меня. — Думаешь, кустодии еще имеют интерес к твоей персоне?

— Надеюсь, что ненадолго, — честно ответил я, вспомнив про «видящего» Колю.

— Полагаю, ты не хотел использовать для решения вопроса своих новых друзей-анархистов? — настороженно уточнил Чехов.

— Я еще не совсем выжил из ума, — с улыбкой ответил я. — Хотя, если бы у них был микроавтобус, чтобы избавиться от всех разом…

Я задумчиво потер ладонью подбородок, и благостное выражение сползло с лица Филиппа Петровича:

— Надеюсь, ты шутить, сын? — строго спросил он, и я рассмеялся.

— Конечно, шучу. Я еще не выжил из ума, чтобы втягивать в подобные дела преступные элементы. Они же потом решат получить плату не только с некроманта, но и с его семьи.

— Спасибо Искупителю, что ты это понимаешь."

"— Выходит, остается только один вариант. Избавляться по старинке, — ответил я и обернулся к Виноградовой:

— Показывайте это ваше место силы.

Призрак обхватила себя руками. Никогда прежде я не видел ее такой растерянной и даже испуганной.

— Любовь Федоровна, — проникновенно заговорил князь, встав на ноги, — уверяю, что никто не станет вас осуждать. Павел относится к вам как к родной. И несмотря на то что мы с ним довольно продолжительное время не были близки, я доверяю его чутью.