Причем я заметил, что на боку ящика был написан инвентарный номер. Значит, телевизор был собственностью лекарни.

А еще я заметил пару местных жителей — духов. Покрытого бинтами, точно мумия, парня лет двадцати, и коротко стриженного мужчину с пулевым отверстием в груди. Удивленно поднял бровь. Призраки были очень сильные, раз могли постоянно находиться в нашем мире. Заметив мое внимание к их персонам, духи переглянулись и направились ко мне. Остановились в паре шагов, с интересом изучая нас. И я едва заметно улыбнулся, приветствуя призраков.

— Вот, — Лиза указала на стоящую у стены кровать, на которой сидел парень.

И я удивленно посмотрел на него. Выглядел болезный неважно. Он устроился на краю кровати и раскачивался из стороны в сторону, словно впал в транс. Такое поведение было необычным.

— Спасибо, — поблагодарил я спутницу.

Мы направились к нужной кровати. И боковым зрением я отметил, что игравшие в домино мужчины прервали свое занятие и с интересом наблюдают за нами. Особое внимание эти ребята уделили, конечно, Арине Родионовне. Однако девушка не смутилась и не стала прятаться за мной.

Дверь за нами закрылась, и мы направились к нужной кровати.

— Доброго дня, господа хорошие, — послышался хриплый голос.

Эта манера общения была мне знакома. И разговор обещал быть неприятным.

Я остановился, обернулся к столу, изучая говорившего. Мужчина улыбнулся, демонстрируя блеснувший золотой зуб.

— Добрый, — ответил я. — Хотя я слышал, что в неволе добрых дней не бывает?"

"Мужчины переглянулись, а затем обратившийся к нам произнёс:

— Вы с понятием. Никак друзей в нашем обществе имеете? Или сами принадлежите к организации? Вдруг за вас кто поручиться может?

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — равнодушно ответил я.

— Так что вашу братию, ее манеры и поведение я мало-мало знаю.

Мужчина аж присвистнул:

— Наслышан о вас, мастер. Как и о вашем отце. И вашей бабушке, которая выдала мне пятнадцать годков каторги за плевое, по сути дельце.

— Выдала — значит было за что, — твердо заявил я.

Он задумчиво потер ладонью подбородок, отчего рукав задрался, продемонстрировав татуировку «Черной Сотни». И я вздохнул, понимая, что разговор меж нами получится тяжелым:

— Арина Родионовна, подождите меня, пожалуйста, на посту дежурной сестры.

Девушка застыла, явно не зная, как реагировать. Но я повторил:

— Пожалуйста.

Девушка опалила меня злым взглядом, чем изрядно удивила. Но все же кивнула и направилась к дверям, сопровождаемая вниманием троицы. Я же с интересом взглянул на мужчину.

— Но это все лирика, — продолжил мужчина, как только дверь за Нечаевой захлопнулась. — Было и было. Кто в здравом уме на судью будет обиду держать.