Там совсем иная жизнь. Иные связи. Там будущее, в конце концов!

– Я буду учиться в другой, – как-то очень уж резко произнесла Альбина, а Вера вскинула на дочь хмурый взгляд. – Полина подобрала для меня другую школу. Очень хорошую.

– Надо же, – усмехнулась Захарова и вновь перевела на Архипову воинственный взгляд: – Ты сначала мужа у меня увела, а теперь и дочь хочешь забрать?

– Вовсе нет! – раздалось в ответ твердый и полный возмущения голос.

– Хочешь, я же вижу! Славу охмурила! Теперь Альбинку тянешь на свою сторону! – Вера нервничала все больше, более того, начинала злиться.

– Это неправда! – голос звучал громче, – Слава очень умный и взрослый мужчина. Он сам решает, с кем ему быть. И потом, ваш с ним брак развалился задолго до того, как появилась Полина!

Только сейчас Захарова поняла, что спорила она с дочерью. А губернаторская подстилка молчала, глядя на Веру с высока, и даже с неким снисхождением.

– Не бери в голову, Аля, – наконец негромко заговорила Архипова, – мама просто немного переутомилась. На самом деле, она очень по тебе скучает. И очень рада видеть. Правда ведь, Вера Геннадьевна?

Захарова уже открыла рот, чтобы возмутиться, рявкнуть хорошенько, высказать этой соплячке все, что Вера о ней думает.

Но пришлось так и закрыть рот, не произнеся ни слова.

И не потому, что эта Архипова права. А по той причине, что в глазах этой стервы Вера Геннадьевна вдруг увидела стальной и яростный блеск. Прочла предупреждение, что Захаровой не очень понравится то наказание, что последует в случае неверного ответа.

– Разумеется, Аля, – кивнула Захарова и натянуто улыбнулась.

Раскинув руки, Вера Геннадьевна обняла дочь.

Но ее взгляд задержался на лице Архиповой.

– Только рискни обидеть девочку! – произнесла та одними губами, беззвучно, но приправив эту угрозу таким взглядом, от которого у Захаровой появился озноб.

– Надеюсь, у тебя все хорошо, мама? – улыбалась Альбина и присела на лавочку рядом с Верой.

– Я вас оставлю ненадолго, – подала голос Архипова и взмахнула своим телефоном, который разрывался входящим звонком, а Вера недовольно зыркнула на девушку."

"Более того, заскрипела зубами, когда поняла, кто именно ей звонил. Вот ведь стерва! Она намеренно произносит это свое «любимый» с придыханием?! Да даже на расстоянии слышно, как Барновский распинается перед этой сопливой шлюхой!

– Не нужно, мам, – голос дочери отвлек, заставил вынырнуть из той трясины ярости, ревности и злости, что затягивала Веру.

Захарова повернула голову и взглянула в широко распахнутые глаза Альбины. – Это не твоя жизнь. Живи своей.

– Да что бы ты понимала! – поджала губы Вера.

– Ну, как знаешь, – вздохнула Альбина и коснулась ее ладони, – мам, я хотела тебя спросить.