Хочет остаться здесь, где существует только Слава, его запах, его голос, его опаляющее дыхание.

Поля ощутила, как ее спина упирается в шершавую стену. А ведь на девушке новый костюм со строгой юбкой и коротким пиджачком. И плевать. Плевать на все!

Поля почувствовала, как, не переставая ее целовать, Слава отстранился, как стащил с себя свитер и накинул на ее плечи, закрывая от грязной стены.

Ладони Полины легли на обнаженный мужской торс. Пальцы пробежались по мышцам.

Похудел. В сравнении с прошлым годом, похудел. Или Поля уже забыла, каким он был на самом деле?

– Ты моя, Лина, – сбивчиво пробормотал мужчина, – скажи это.

Полина качнула головой. Упрямо сжала губы. Слава издал какой-то странный звук, то ли рычание, то ли стон.

Его горячие пальцы ловко задрали юбку Поли, легли на резинку чулок. Выше, к трусикам.

Поля охнула от того, как быстро двигались и обжигали его пальцы. Как стремительно она теряла контроль над своим телом. Как, против воли и вопреки доводам разума, прогибалась в руках Славы, и абсолютно бессовестно и бесстыже разводила ноги шире, приглашая.

– Да, Поленька, да! – бормотал он, целуя неистово, жадно, порочно.

Поля застонала в его настойчивые губы, когда ощутила, как пальцы нежно касаются ее изнутри. Слава вновь отстранился всего на миг. Уголком сознания Поля опознала звук расстегивающейся молнии и звон пряжки ремня.

А в следующий миг ощутила, как твердая плоть плавно скользнула внутрь. Поля широко распахнула глаза. Она была не готова к такому. Совсем не готова.

Иначе надела бы штаны, скафандр, акваланг! Да что угодно.

Твердый член проник еще глубже, горячие ладони подхватили ее под бедра, фиксируя, удерживая, оберегая от острых камешков на стене.

– Поленька... Полина... Лина моя..., – он шептал ей, неистово целуя, плавно двигаясь, задевая какие-то сверхчувствительные точки. А у Полины хватало сил только на то, чтобы не кричать. Громко. В голос.

Ее пальцы блуждали по мужскому затылку, зарывались в короткие волоски, вжимались в широкие плечи, царапали те ногтями, неосознанно оставляя следы.

Пусть так... Хотя бы так, здесь и сейчас Слава будет принадлежать только ей. Ей одной.

– Я тебя люблю... Люблю тебя я.., – бормотал он, вновь и вновь вскидывая бедра, приколачивая ее тело к своему, вбиваясь до стонов, до сорванного голоса, до протяжных криков и звезд под прикрытыми веками.

Поля уткнулась лбом в мужское плечо. Дыхание не выровнять. Бесполезно. Как и невозможно успокоить колотящееся сердце любимого.

Полина мысленно охнула. Накрыла ладонью мужскую грудь.

Надо дышать. Слишком быстро оно колотится у Славы. Слишком опасно.

– Дыши, Слава... – твердо произнесла Полина, обняв его за шею свободной рукой. Барновский подчинился. Вдох-выдох. В унисон, вместе с Полиной.

***

Как же его рвет. Напополам.