– Только одна комната? – спросила Николь, чувствуя, как заколотилось ее сердце.

Марк взглянул на нее с насмешливой улыбкой.

– Женатые пары, как правило, спят в одной спальне. Или ты забыла?

Ни на секунду. Николь не могла отвести глаз от кровати, и сердце ее трепетало как заячий хвост.

В дверь постучали, и она в испуге вздрогнула.

– С тобой все в порядке? – спросил Марк, направляясь к двери.

– Да. Думаю, что да.

На пороге стоял кучер с сундуком Николь. И еще какой-то парнишка – вероятно, работник конюшни – принес вещи Марка. Они поставили багаж у стены и получили по монете, после чего, весьма довольные, поспешно удалились.

Марк обернулся к жене.

– Я спущусь вниз и выпью кружку эля, чтобы дать тебе немного времени раздеться.

Николь кивнула, но, когда муж направился к двери, пробормотала:

– Подожди. Мне… понадобится помощь.

Марк мгновение помедлил, потом ответил:

– Да, конечно.

Николь шумно выдохнула и повернулась спиной к мужу, являя его взору длинный ряд мелких пуговиц.

– Ты должен только расстегнуть их и расшнуровать корсет. Справишься? – Проклятье! Что за идиотский вопрос? Уж кто-кто, а Марк прекрасно знал, как все это делается.

– По крайней мере, я попытаюсь, – ответствовал он с ноткой сарказма в голосе.

Платье было закрытое, застегивалось до самой шеи. Марк начал с верхней пуговицы. Его руки были теплыми и нежными. Николь задрожала и прикусила губу. Хорошо хоть, что он не видел ее лица. Николь закрыла глаза. Даже от самого легкого прикосновения по ее телу прокатывались волны удовольствия.

Марк же не торопился. Его пальцы медленно спускались по ее спине, то и дело касаясь обнаженной кожи. И это была сущая пытка. Николь из последних сил старалась держать себя в руках. Он наверняка делал это специально. Жаклин каждый день расстегивала и застегивала пуговицы на ее платьях, но у нее все получалось очень быстро и ловко. Или у него было мало практики? Маловероятно, конечно, но эта мысль очень ей понравилась.

Когда последняя пуговица была наконец расстегнута, Николь с облегчением вздохнула.

– Теперь корсет, – прошептала она.

Справиться с корсетом оказалось труднее. Он был туго зашнурован, причем – крест-накрест. Марк безумно медленно вытаскивал шнурки – сначала слева, потом справа. Когда корсет стал свободнее, Николь получила возможность дышать полной грудью, но вместо этого затаила дыхание и стиснула зубы, стараясь не наслаждаться каждым прикосновением мужа. Она не желала вспоминать ночи, когда они делали все то же самое, будучи счастливыми молодоженами. Тогда они падали друг другу в объятия и не могли оторваться.

Наконец с корсетом было покончено, и Марк убрал руки.

– Что-нибудь еще, миледи? – спросил он, по-прежнему стоя у нее за спиной.