Она в растерянности заморгала, не в силах понять, где находится. Когда ее глаза привыкли к темноте, она осмотрелась и все вспомнила. Она находилась в экипаже с Марком и впервые за десять лет возвращалась в Англию.

Потянувшись, Николь тяжело вздохнула. Что ж, жизнь непредсказуема… Если бы неделю назад кто-нибудь ей сказал, что выйдет именно так, она бы сочла этого человека безумцем. И вот теперь она здесь, в наемном экипаже, в непосредственной близости от своего супруга… с позволения сказать.

– Уже ночь? – пробормотала Николь сонным голосом.

– Почти.

Она не видела его лица, зато глаза горели в темноте как у дикого зверя. Марк наверняка ни на минуту не задремал. Всю дорогу он бодрствовал, ожидая появления разбойников или каких-нибудь других проблем на дороге. Николь не хотелось признаваться в этом даже самой себе, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, поэтому спокойно уснула. В своей огромной удобной кровати во французском загородном доме она спала намного хуже.

Еще раз потянувшись, Николь поняла, что уже давно не спала так крепко, как сегодня, на жестком сиденье наемного экипажа.

– Гостиница далеко? – спросила она.

– Еще около часа.

Днем они останавливались в придорожной гостинице, чтобы немного отдохнуть и воспользоваться удобствами. Пока меняли лошадей, супруги перекусили, благо кухарка снабдила Николь достаточным количеством провизии. Марк сообщил жене, что они переночуют в гостинице, а на следующий день, к ночи, доберутся до Кале.

Вскоре после того как путешествие в экипаже возобновилось, Николь крепко уснула, использовав свою накидку вместо подушки. А Марк укрыл ее уютным теплым одеялом – вероятно, достал из своего багажа. Николь невольно улыбнулась. Он мог быть очень заботливым, когда забывал о том, что должен командовать.

Николь вспомнила, как когда-то (они еще были вместе) она слегла с ужасной простудой. Марк сварил ей тогда куриный бульон, уложил в постель и периодически подходил к ней, чтобы проверить температуру. Он даже приготовил отвар из каких-то неизвестных ей трав и сказал, что от него она сразу поправится. Судя по запаху, больше всего в отваре было чеснока. Она с огромным трудом влила в себя эту отвратительную жидкость и уже на следующее утро была почти здорова.

Усевшись поудобнее, Николь сбросила одеяло на колени. Внезапно почувствовав, что ужасно проголодалась, она стала ощупью шарить в корзинке с провизией. Марк же открыл окошко, впустив в экипаж лунный свет.

– Хочешь чего-нибудь? – спросила она, достав льняную салфетку, а также сыр и хлеб и разложив все это у себя на коленях.

– Да, не откажусь.

– Я долго спала? – Николь передала мужу ломоть хлеба и сыр.

– Несколько часов.