Думаю, эта информация ему не очень понравится.

– Она вряд ли удивит его так, как то, что ты пытался скрыть от него пропажу детей, – парировал Виктор.

– Вы прекратите или нет? – прорыдала Алена, падая на табуретку и хватая сигарету из мазеевской пачки. – Что мне делать? У кого теперь мои дети?

– У Коня, я в этом почти уверен, – откликнулся Ванька, вставая, чтобы налить себе кофе. – Я даже знаю, зачем он это сделал. У него интерес с этим фээсбэшником. А имея на руках такой козырь, как дети Грача, он король, и все, чего захочет, Гриша сделает, потому что пацаны ему дороже.

– Пропадите вы все пропадом! – провыла Алена. – Вы все, с вашими деньгами, властью и всем остальным!

Она встала и отошла к окну, закурила, глубоко затягиваясь дымом. С непривычки запершило в горле, но Алена не выбросила сигарету, справилась с неприятными ощущениями.

– Ты зачем за сигарету схватилась? – покачал головой Мазей, отпивая горячий кофе и морщась. – Слушай, а сливок у тебя нет?

– Что? – не поняла Алена, поворачиваясь и глядя на него с недоумением.

– Сливок нет, говорю? Не могу черный кофе пить.

– А-а… нет, молоко только…

Алена бросила неприязненный взгляд на злополучный пакет с молоком, стоящий на столе, – именно из-за него она вышла из квартиры и оставила мальчиков одних… Она боялась даже подумать о том, что сейчас происходит с ее детьми, где они и у кого.

Только бы никто не причинил им вреда, не обидел… Она опять впала в прострацию, перестала замечать и слышать то, что происходило в квартире. Боксер, взглянув на ее ставшее бледным и ничего не выражающим лицо, аккуратно увел Алену в спальню, уложил на кровать и набросил на ноги лежавший рядом на стуле плед.

– Поспите, Алена Сергеевна, все равно от вас толку мало…"

"Она в самом деле уснула, а когда открыла глаза, рядом сидел Григорий в распахнутом пальто и смотрел на нее. Алена резко села, поджав под себя ноги, враждебно уставилась в хмурое лицо мужа. Она ждала упреков, крика, брани – чего угодно, но только не того, что он сделал. Григорий порывисто обнял ее и прижал к себе, тяжело задышал, и Алена поняла, что он плачет.

– Гриша… это я виновата… – пробормотала она, вцепившись руками в его пальто. – Я…

– Не надо, Алена, – попросил Грач глухим голосом.

 – Ты ни при чем. Если Коню нужны были мои дети, он получил бы их любым путем, и ты ничего не смогла бы сделать.

– Что теперь будет?

– Я выполню все его требования, – твердо сказал Григорий.

– Братан, да ты в уме? – раздался голос стоявшего в дверях Мазея. – Что значит – «выполню все требования»? А ты знаешь, чего хочет этот хрен с горы?

– А мне до этого дела нет!

– Гриха, Гриха, одумайся! Это дикие бабки, это власть…

– Да пошел ты! – взвился вдруг Григорий, вскакивая с кровати.