– Приговор мне подписали, понимаешь? Я никогда не буду ходить… Черт, а ведь мне и тридцати пяти еще нет… Вся жизнь псу под хвост! Я хотел подарить тебе весь мир, и что в итоге?"

"– Прекрати! Мне не нужен весь мир! И в инвалидном кресле люди продолжают жить, причем не имея сотой части того, что имеешь ты! Главное, мозгами не стать инвалидом, а остальное – мелочи. Есть люди, которые рождаются эмоционально больными, не имея физических недостатков, понимаешь? Все у них работает – руки, ноги, а психология – инвалидная. А есть те, кого физическая неполноценность не сломала, а сделала только сильнее, – горячо доказывала Алена, и Григорий удивлялся – откуда в ней столько уверенности? – Помнишь, мы с тобой смотрели как-то передачу про то, как парень на инвалидном кресле в горы поднялся?

– А что? Может, и мне на Эверест рвануть? – задумчиво протянул он, и Алена хотела было возразить, но вовремя заметила лукавую усмешку:

– Гриша, это совершенно не смешно! Я же не к тому тебе говорю…

– Да понял я все, красотуля, не дурак.

Но мне так тяжело не иметь возможности самостоятельно встать и пойти туда, куда я хочу…

– Гриша, я всегда буду рядом, и тебе не придется быть одному.

Усмешка пропала куда-то, а глаза Григория стали холодными и чужими:

– Вот это меня и беспокоит. Я постоянно чувствую вину, что ты сидишь возле меня. И дальше будет только хуже.

Он вцепился в подлокотники кресла так, что побелели пальцы. Алена села на пол рядом с ним, прижалась лицом к руке и проговорила:

– Я тебя очень прошу – не заговаривай больше на эту тему. Разве мне в тягость быть с тобой? Если бы не ты – где я была бы?

Тяжелая рука мужа легла на ее затылок, и Алена замолчала.

Они так и сидели до тех пор, пока в комнату не пришел сын. Увидев ребенка, Григорий скривился – так бывало всякий раз, когда Ванька оказывался рядом. Грач вспоминал второго сына, которого не удалось спасти, и настроение у него неизменно портилось. Алена замечала перемену в лице мужа и недоумевала – сколько можно терзать себя? Она тоже помнила о втором ребенке, о Павлике, но ведь нельзя постоянно казниться из-за его гибели… Ведь от Григория в тот момент уже ничего не зависело, Павлик просто задохнулся под одеялом в машине похитителей, и никто не мог помочь – ни Гришка, ни Алена. А Ванечка, словно чувствуя отцовскую холодность, старался изо всех сил обратить на себя его внимание, нес книжки и игрушки, пытался залезть на колени. Алена постоянно была начеку, боялась, что Григорий не сдержится, сорвется и испугает сына, но Грачев все же умел держать себя в руках, терпеливо возился с мальчиком, хотя по лицу жена видела, насколько трудно ему это дается.