— Мда, знал бы я тогда, кто ты такая…

Хочется спросить: «И что бы ты сделал? Проехал мимо?»

Но я только уютнее устраиваюсь под одеялом, которым меня накрыл Быстрицкий. Лев опускается на корточки у моего лица, несколько раз гладит по щеке.

— Спи. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате. Хорошо?

Киваю.

Не спрашивая разрешения, Лев склоняется ко мне и невесомо целует в губы. Как только за Быстрицким закрывается дверь в спальню, я тут же проваливаюсь в долгожданный сон.

Я болею неделю. Все это время Лев со мной. Дает мне лекарства по расписанию, готовит еду и заставляет меня есть.

Аппетита нет совершенно, но Быстрицкой чуть ли не впихивает в меня супы и мясо.

На третий день голос возвращается. Он ужасно хриплый, как у прокуренного мужика, но у меня хотя бы появляется возможность разговаривать и протестовать излишней опеке Быстрицкого.

— Мне уже лучше. Спасибо за помощь, — делаю намек, чтобы уезжал.

Неделя отсутствия в штабе — это очень много. Мне нужно созвониться с Мельниковым, обсудить дела. Плюс уже скоро приедет жена брата, которая обещала помочь в моей рекламной кампании. С ней тоже нужно созвониться, проговорить детали.

А еще лучше сделать видеозвонок на троих: я, Мельников и Наташа.

— Ты от меня так легко не избавишься, — Лев присаживается рядом на кровать и заботливо опускает ладонь мне на лоб. — Не горячий.

— Вот именно, температуры уже нет.

— Но ты все равно еще болеешь.

Быстрицкий перемещает руку с моего лба на мою ладонь и сжимает ее. Мне аж заплакать хочется. Мне кажется, еще ни один мужчина не сидел у моей кровати, когда я болела, если не считать папу или братьев.

А Лев со мной каждый день. Мне бы так хотелось, чтобы между нами не стояло все то, что сейчас стоит: выборы, его жена… При каждой мысли об Алине душу на части разрывает.

Умом я понимаю, что, скорее всего, брака у них давно нет, это чистая фикция, но все равно больно коробит.

Ну почему жизнь так несправедлива!? Почему мне так не везет с мужчинами!?

Почему я влюбилась в женатого конкурента???

Влюбилась…

Смотрю на Льва, и сердце сжимается, трепыхается, рвется к нему. Переплетаю наши пальцы. Хочу касаться его, чувствовать. У меня сейчас не самый лучший вид, голову последний раз мыла в реке, но Лев смотрит на меня с такой нежностью, с таким трепетом.

Я, должно быть, гляжу на него точно так же.

— Спасибо тебе большое, — шепчу.

— Ну что ты. Совсем не за что.

— Ты вытащил меня из реки.

— Я не мог иначе.

— Ты знаешь, что я не умею плавать?

— Нет, — слегка удивляется. — Я не знал.

— Ну вот, теперь знаешь. Ты уже дважды спас меня от смерти, — вымучиваю улыбку. — Если бы не ты, я бы или замерзла на дороге, или утонула в реке.

— Я так и не спросил у тебя, а куда ты тогда ехала на арендованной машине?

Лев улыбается так по-доброму, что на душе становится тепло.