У Алины дрожит верхняя губа, глаза наливаются новыми слезами.

— Тебе самой это все зачем? Зачем тебе муж, который изменяет?

— Но мы же можем еще все исправить.

— Нет, не можем, — отвечаю категорично. — И в этот раз я точно с тобой разведусь и ни на какие твои уловки больше не поддамся.

Когда я подавал на развод в прошлый раз, Алина наглоталась таблеток. Сожрала целую пачку рецептурных препаратов, еле-еле откачали. И я тогда дал слабину. Поддался на эту провокацию. Забрал заявление.

Правда, тогда же я перестал обращать на Алину внимание, злиться и расстраиваться из-за ее алкоголизма.

Просто решил: ну есть у меня жена и ладно. Не мешает же, в конце концов. Я могу жить своей жизнью, а она пусть сидит на кухне с бутылкой дальше.

Это парадокс, но при всем при том, что мы поженились далеко не по любви и в нашей совместной жизни было очень мало счастливых дней, Алина держится за меня мертвой хваткой и панически боится, что я от нее уйду.

Долгое время она шантажировала меня сыном. Говорила, что если разведусь с ней, через отца-прокурора она добьется единоличной опеки над Арсением, и меня к ребенку не подпустят на пушечный выстрел.

А если буду рыпаться, еще и родительских прав меня лишит. У меня тогда еще не было столько денег, сколько сейчас, поэтому угрозы Алины были вполне реализуемы.

Но потом я стал богат, а отец Алины наконец-то умер. И это пришлось на тот период, когда мы решили простить друг другу все старые обиды и начать с чистого листа. Но Алина так и не бросила пить и даже наоборот, стала деградировать еще больше. Я подал на развод, она чуть себя не убила, я поддался на эту провокацию, и вот мы имеем что имеем.

— Лёва, я люблю тебя, — жалобно скулит.

Не выдерживаю и смеюсь в голос, запрокинув голову.

Это, должно быть, очень забавно выглядит со стороны. Алина плачет, а я смеюсь. Чем громче мой смех, тем громче ее плач. Какая-то черная комедия.

— Не говори ерунду, — отвечаю сквозь смех и поднимаюсь на ноги. — Подумай над моим предложением.

Я уверен, что в конечном счете Алина согласится. Вытащить ее в театр мне удалось с трудом, уговоры и скандалы заняли неделю. Жена согласилась выйти со мной в свет на камеры за приличную сумму, которую я перевел на ее счет. Она может сколько угодно петь о любви ко мне, но я же знаю, что Алине просто нравится статус первой леди города.

Сейчас этот статус омрачен разоблачениями моих измен. Алина плачет именно из-за этого, а не из-за того, что я изменяю.

Поднимаюсь на второй этаж и торможу у двери в комнату сына. Под ней виднеется щелка света. Стучу. В ответ тишина. Снова стучу. Снова тишина. Открываю дверь и заглядываю.

Сеня с огромными наушниками на голове сидит за компьютером и играет в стрелялку. Подхожу к нему и трясу за плечо. Сеня быстро нажимает на паузу и стягивает один наушник.