Единственный работодатель — завод с вредными выбросами. Заболеваемость онкологией зашкаливает, лечиться негде. Люди спиваются и умирают. Властям плевать и на город, и на людей. Потому что власть в Печорске — это такие, как прокурор Крылов.

Я так мечтал выбраться из этой безнадеги, из этой депрессии. С девятого класса три раза в неделю работал во вторую смену на заводе, а все свободное время не отрывал голову от учебников. И когда у меня почти получилось, из-за одной маленькой оплошности я все потерял. Алина или тюрьма. Конечно, я выберу Алину, хотя ее имя и слово «тюрьма» теперь для меня синонимы.

"

"При мысли о дальнейшей жизни в Печорске к горлу в прямом смысле подступает тошнота. Придётся и дальше работать на осточертевшем заводе, теперь уже на полную ставку. Потому что прокурор есть власть, а я, как писал Достоевский, тварь дрожащая и права никакого не имею.

Моя жизнь кончена… Мне 6кажется, что я реально слышу, как хлопает крышка гроба на всех моих мечтах и целях.

Спрыгивая с бортика, я бросаю последний взгляд на ненавистный Печорск.

«Однажды власть в этом городе будет принадлежать мне», вдруг случайно проскальзывает мысль, и я сам удивляюсь ее нелепости.

Глава 25.

Ирина

Наши дни

Выпуск передачи с любовницей Быстрицкого имеет эффект разорвавшейся бомбы. И дело не столько в том, что Лев изменяет своей жене, и это порицается обществом. Отнюдь нет.

Все дело в том, что Печорск — это небольшой город, где никогда ничего не происходит. Поэтому такое событие, как скандальное обвинение в адюльтере самого знаменитого человека в Печорске смакуется местными жителями во всех подробностях.

Передачу посмотрели абсолютно все и обсуждают абсолютно все. Мужское население, ожидаемо, отнеслось к информации о супружеских изменах Быстрицкого или безразлично, или положительно.

На просторах интернета можно встретить комментарии от мужчин из серии: «Мужик!», «Нормальной жене муж изменять не будет», «Не все так однозначно», «Ой, ну подумаешь. Все мы не без греха» и так далее.

А вот женщины Печорска буквально взорвались негодованием. Женская солидарность так и прет из них. Алину жалеют. Бывшую любовницу Быстрицкого Марину клеймят.

«Влезла в чужую семью!», пишут про Марину.

«И вот что Быстрицкому не хватает, что он решил пойти налево??? Жена-красавица, сын, дом полная чаша.

Фу, аж противно от него стало».

«Я раньше очень уважала Льва, собиралась за него голосовать на выборах. Думала, вот он — настоящий мужчина. А оказалось… Такой же он м*дак, как и все они».

«Бедная Алина. Представляю, какого ей это узнать, да еще и таким образом».

Ну и в таком духе.

— Рейтинг одобрения Быстрицкого снизился с 95 процентов до 90, — Мельников приводит мне социологические замеры.

— Не сильно, — хмыкаю.

— Это пока первая реакция.