Блуждает по мне пьяными глазами и часто-часто дышит.

— Лев, не надо.

Из груди у меня вырывается то ли рык, то ли стон обречения. Так я и знал, что не может Самойлова поддаться мне слишком просто.

— Мы в гостях у губернатора, где-то здесь неподалеку спит твоя жена.

Упоминание об Алине провоцирует во мне волну отвращения. Меньше всего на свете, находясь рядом с Ирой, мне хочется думать о моей жене, которая скоро таковой быть перестанет.

— Ир, я говорил тебе уже про нее и ты сама прекрасно все понимаешь.

— Все равно. Это… — запинается. — Неправильно.

— Что неправильно? — злюсь.

— То, что ты женат.

— Это формальность.

— Твоя жена так не думает.

Это правда. Алина считает, что наш брак крепок, как камень, и чувствует себя полноправной хозяйкой моей жизни. Я по инерции продолжаю переводить ей деньги на карточку на содержание дома и ее личные нужды."

"— Ира, мы нравимся друг другу. Нас влечет друг к другу. Глупо это отрицать.

— Ты мне нравишься, я не отрицаю. Но меньше всего на свете мне хочется быть любовницей своего женатого конкурента.

Ира сбрасывает с себя мои руки и отходит к окну. Расстегивает шубу и бросает ее на кресло. Я подхожу к ней сзади и опускаю ладони на плечи. Спешу утонуть лицом в ее волосах на затылке. Вдыхаю глубоко и чувствую, как снова теряю контроль.

— Ты как будто забыл про выборы, — строго произносит.

— Ты как будто не знаешь, что я их выиграю.

Ухмыляется.

— Я приехала за победой, Лев, — в ее голосе слышатся стальные нотки. — И я все сделаю для победы.

Сейчас голос Иры звучит даже угрожающе. Она снова сбрасывает с себя мои руки и отходит еще на шаг.

— Что ты хочешь, Ира? — устало спрашиваю. — Чтобы я развелся? И уступил тебе победу на выборах? Первое я готов сделать, второе нет.

— Не надо мне ничего уступать. Я сама привыкла брать то, что мне нужно.

Поразительная женщина. Откуда она взялась такая несгибаемая?

— До окончания выборов и до твоего развода между нами ничего не может быть, — резюмирует.

— А если ты проиграешь, уедешь обратно в Москву?

— Конечно. Что мне делать в этой дыре, если я проиграю выборы?

Слово «дыра» по отношению к моему родному городу слегка коробит. Но для Иры, коренной москвички, любой населенный пункт страны будет дырой. Москвичи даже Питер считают провинцией.

— Лев, уходи к себе, — просит.

Я тоскливо смотрю на нее — такую красивую без косметики со слегка растрепанными после прогулки и жарких поцелуев волосами. На Ире сейчас не соблазнительное платье и не строгий костюм, а простые синие джинсы и черный свитер.

Она, как ускользающая мечта… Кажется, вот-вот поймаю, но в последний момент не дотягиваюсь.

— И между нами ничего не может быть, — повторяет строго. Только непонятно, меня убеждает или себя. — Как минимум, до тех пор, пока ты не разведешься и не пройдут выборы.