— А я здесь по своим личным причинам.

Его руки перемещаются со стола мне на талию. Крепко сжимает и рывком притягивает к себе.

— А если ты не выиграешь, то что? Тебя сильно накажут?

Прыскаю от смеха.

— Меня уже наказали, отправив в эту дыру. Ой, прости! — спохватываюсь. — Я не хотела обидеть твой родной город.

— Ну так и что будет, если ты не выиграешь? — игнорирует мои слова про дыру. Хотя я знаю, что они не могли не задеть его.

Пожимаю плечами.

— Да ничего. Домой поеду.

Лев на мгновение застывает, будто его поразила молния. Выражение лица делается отрешенным и задумчивым.

А я же чем дольше на него смотрю, тем сильнее хочу поцеловать. Злость и агрессия, которые я испытывала до этого, сменились просто животным желанием обладать Быстрицким.

Ох, когда Лев так близко, мне сложно устоять…

Но я обязательно научусь!

Но не сейчас, а в другой раз.

Обвиваю руками его шею и, слегка привстав, на носочки тянусь к губам. Целую. По телу тут же разливается сладкая истома. Целый день скучала по Льву. Сейчас мне снова по фиг на его жену и выборы, я просто хочу целовать этого мужчину и чтобы он целовал меня в ответ.

И Лев целует.

Сначала не сильно, затем углубляет поцелуй. Подхватывает меня за талию и усаживает на стол, устраиваясь между моих ног. Его руки блуждают по моему телу, забираются под майку, сжимают грудь. Умереть от наслаждения можно. Хочу его всего, без остатка. Хочу, чтобы был только моим, а я — только его.

Если в отсутствие Льва мне еще удается мыслить трезво и внушать самой себе, что мне нельзя его любить, то когда Лев рядом, особенно когда так страстно целует, здравый смысл отключается, и я плавлюсь, как воск. Хочу, чтобы он целовал меня, трогал, трахал. Завтра буду жалеть, но сегодня до смерти хочу этого.

Какая же я слабая…

Но мне нравится быть слабой в его руках.

Первая принимаюсь раздевать Льва. Трясущимися руками расстегиваю пуговицы на рубашке и злюсь, что их так много. В итоге не выдерживаю и рву. Маленькие пуговки с характерным звуком рассыпаются по полу, а Быстрицкий глухо смеется мне в губы.

— Какая нетерпеливая.

Теперь его ремень и брюки. Лев одной рукой приподнимает меня со стола, а второй рывком стаскивает мои шорты вместе с трусиками. Укладывает меня спиной на стол, не разрывая поцелуя.

Мои важные бумаги с шумом полетели на ламинат, и сейчас они мне абсолютно безразлично.

— Схожу за презервативом, — шепчет в губы.

Что!? Да он издевается! Я умираю от нетерпения!

— Давай без него, — прошу. Даже не прошу, а молю.

Быстрицкий снова смеется.

— У меня так в восемнадцать лет сын родился."

"— Я выпью таблетки.

Каждая секунда промедления для меня словно пытка. Хочу чувствовать Льва на себе, в себе… Везде. Хочу стонать под ним.

Черт, когда у меня вообще такое было с мужчиной!?

ТАКОЕ — никогда, вдруг понимаю.