— Полагаю, он узнал меня. Потому что назвал имя моего отца. Именно Федор Карамазов был моим папенькой. Когда-то он оставил мою мать, чтобы навсегда исчезнуть из Империи. История эта была громкой. Даже после покупки титула моя мать не стала менять мне отчество, потому как очень любила своего пропавшего супруга. Я плохо его помню, ведь я была еще совсем ребенком, когда мы виделись в последний раз.

— Ваш отец не был аристократом? — простодушно удивилась Арина Родионовна.

— Нет, дорогая, — не обиделась Яблокова, с теплом посмотрев на девушку. — Он был бастардом. Но очень любил мою мать и сумел покорить ее своим характером.

Мама говорила, что никто не заставлял ее так смеяться, как Федор.

— Он не мог узнать вас, — вдруг выдал Питерский, который до того хмурил брови. — Сосновцев неглуп, и если бы заподозрил вас в воскрешении, то наверняка не стал бы задавать такого вопроса. Он бы промолчал и сделал выводы.

— И зачем тогда он спросил про Федора?

— Думаю, что он решил, что вы дочь Любови Федоровны, которая дала вам отчество деда.

Мы переглянулись, постепенно осознавая сказанное Питерским.

— В этом есть рациональное зерно, — медленно проговорила Нечаева.

— Он увидел женщину, похожую на Виноградову, с ее отчеством, но возрастом куда моложе. Можно предположить, что вы родились во времена Смуты или незадолго до нее…

— Искупитель с вами — мне нельзя дать так мало лет! — смутилась Яблокова и пригладила волосы. — Даже с учетом того, что сила не дает одаренным стариться…

— А ведь ты прав, — поддержал я Фому и бросил на бухгалтера оценивающий взгляд.

Яблокова фыркнула и закатила глаза.

— Сосновцев и не станет распускать сплетен, — заметила Нечаева. — Он не захочет ссориться с вами, Павел Филиппович, и точно не пожелает портить отношения с моим отцом, который один во всей Империи способен справиться с его подагрой.

— Хорошо иметь такие важные фамилии, — заметил Фома, усмехнувшись. — А я скоро тоже буду с отчеством.

— Неужели? — восхитилась Яблокова, забыв о своих переживаниях. — Тебе нужны деньги на оплату? Я могу помочь.

— Я сам расплачусь, — пробасил Питерский. — Павел Филиппович сказал, что я могу использовать имя хоть самого императора. Но я хочу носить отчество по имени своего отца, это будет правильно.

— Молодец, мой хороший, — Людмила Федоровна, прижала ладони к груди. — Как же это славно. Иришка знает?

— Еще нет, — смутился парень. — Я только недавно открылся ей в том, что не совсем человек. Не хочу пугать ее своим титулом. Вдруг она решит, что ей такой парень не нужен?"

"— Глупости какие! Как это ты можешь быть ей не нужен? — возмутилась Яблокова. — Я лично выделю ей приданое, чтобы девочка не считала себя бедной родственницей.

— Она может не принять такого жеста, — осторожно заметил я.