А если ваши друзья — граждане не при делах — так они с вас спросить должны за этот гадский поступок. И уж точно не вам говорить про «непорядочность»…

Эта речь имела успех. Черносотенцы молчали, внимательно слушая моего миньона, а затем один из них робко уточнил:

— Так вы тот самый Митрич, который подбил на бунт всю Самарскую каторгу?

Призрак кивнул:

— Так и было. Я за порядком там присматривал, а жандармы начали гайки закручивать. Пришлось идти на крайние меры.

— Вам же за это срок добавили, — произнёс второй.

— Шесть годков, — подтвердил Митрич. — За общее дело.

Монархисты переглянулись.

А затем один из них заметил:

— Авторитетные у вас друзья, Павел Филиппович. Можно сказать, легендарные в преступном мире! Таких уважали и при жизни, и в посмертии. Все по понятиям раскидал. Так что претензии услышаны. Мы покинем квартиру, даю слово аристократа."

"— И бардак за собой уберите, — вежливо попросил Митрич. — Негоже в доме простой доброй женщины устраивать притон. Оставьте хозяйке компенсацию за беспокойство. Сутки вам на переезд, господа хорошие. Иначе разговор по-другому пойдет. И мне даже возвращаться сюда не придется.

— Да поняли мы, дядя, поняли, — затараторили монархисты.

— Тогда я должен откланяться, — произнёс я. — До свидания, господа.

А затем развернулся и покинул квартиру, провожаемый пораженными взглядами всех собравшихся за столом.

У парадной меня ждал Фома, вокруг которого едва ли не пританцовывали три женщины, которые лишь своей одеждой напоминали давешних старух.

— Спасибо вам за помощь и подсказки… — услышал я до того, как помощник повернулся ко мне. — Вот и мой начальник вернулся!

— Не обижали вас там, мастер некромант? — ласково осведомилась женщина в красном платке.

— А то ведь нам не сложно будет потрепать лиходеев, когда они выйдут из дома. Тут уже наша вотчина.

— Нет, все в порядке. Мария…

— Прошмандовка, — подсказала дама в синем платке.

— Она самая, — не стал спорить я. — Так вот, она съедет из дома.

— Это хорошо, — закивала третья и на мгновенье на меня уставились оба ее голубые глаза. — Вы все хорошо устроили, мастер некромант.

Спустя секунду ее радужка вновь сделалась мутной.

— Нам пора, — обратился я к Фоме.

— Увидимся, дамы, — коротко поклонился новым знакомицам Питерский.

— Увидимся, — закивали женщины, и мне показалось, что каждая из них натурально строит глазки моему помощнику.

Едва мы отошли, как я поинтересовался:

— И кто они?

— Дворовухи, — пояснил парень. — Тут раньше дома были поменьше, потом их снесли и настроили многоэтажки. Вот они и скооперировались, чтобы за всеми успевать присматривать.

— Нечисть, — резюмировал я.

— Она и есть, — пожала плечами Фома. — Однако ж, если с ними по-хорошему поговорить и расспросить о делах, то они очень даже добрые дамы.