Никто не заставляет вас становиться Морозовой, — сказал я. — Однако клятву верности семье придется дать. И было бы уместнее, если бы вы это сделали, будучи частью княжеской семьи.

— В случае, если я не буду вам равной по положению, я стану вашей слугой, — задумчиво продолжила за меня девушка.

Я развел руки и просто произнес:

— Вы знаете законы! Я не хочу от вас ничего скрывать.

— Это слишком заманчиво, чтобы быть правдой, — хмыкнула Свиридова. — Если бы я не знала, что Морозовы способны на такие фокусы, то не поверила бы в честность предложения… Но я была с вами на охоте и собственными глазами видела, как этот старик вышел и встал против Мининых, которых было в разы больше вас. Он заявил, что влюблен в вашу бабушку. Знаете, я никогда не думала, что кто-то из дворян может так легко в этом признаваться на виду у всех. На глазах самого императора. Подобное мне всегда казалось слабостью. Но Александр Васильевич в тот день вовсе не был слабым. От него веяло такой мощью, что каждый в том месте был готов попятиться. А ваша бабушка сияла гордостью. Они ведь правда любят друг друга, и осознание этого меня сразило наповал. Мне тоже хотелось бы испытать в жизни нечто подобное. Чтобы меня любили по-настоящему…

Девушка оборвала себя на полуслове и закусила губу.

— Простите, я говорю глупости, — пробормотала она.

— Вы стоите того, чтобы рядом с вами был мужчина, который оценил бы ваш характер и душу.

В этот момент из приемной раздалось деликатное покашливание. Мы с гостьей резко развернулись. В комнате стоял Плут в темном костюме и начищенных туфлях. В полутьме мне показалось, что его глаза вспыхнули серебряными бликами.

— Простите, что перебиваю вас, Павел Филиппович. Я жал на кнопку звонка, но кажется, что он у вас сломался. Я вовсе не имел намерений мешать вашей беседе…

— Все в порядке, — отозвался я и шагнул в приемную, невольно загораживая собой растерянную Свиридову. — Вам что-то понадобилось?

— Мой начальник велел передать вам бумаги по нашему делу, — парень бросил хмурый взгляд мне за плечо. — Если я не вовремя, то могу подождать, пока вы все обсудите.

— Пожалуй, я пойду, — подала голос Елена Анатольевна.

— Вы на машине? — озаботился я, помня, что судья отнял у дочери все.

— Вызову такси, — отмахнулась девушка. — Ни о чем не переживайте. Мне надо все обдумать.

Она обошла меня и столкнулась с застывшим Гордеем, который и не думал сдвинуться с места. Он осмотрел девушку, а потом сипло осведомился:

— У вас все хорошо, госпожа?

— Что? — опешила Свиридова и оглянулась на меня, в поисках поддержки.

— Я могу довезти вас домой, если нужно, — просто предложил Плут. — Моя машина стоит за аркой. Домчу с ветерком до самого адреса.