— Понравилось?

— Очень! — истерично усмехаюсь. — Илья гораздо лучше того мудилы, с которым у меня был первый секс! Всё было нежно и я…

— Заткнись! — орёт мне в лицо, бешено глядя прямо в глаза.

— Почему же?! — отвечаю тем же. — Знаешь, как круто мне было? Как я сладко кончала под ним?! — боже… кажется, меня несёт! — Илья очень хороший любовник! Илья… Илья… о, да!

Закатываю глаза, изображая экстаз, а уже в следующий момент моё горло сжимает сильная ладонь.

Истерический запал моментально сменяется паникой.

Хватаюсь за его пальцы, судорожно пытаясь расцепить их, но не тут-то было!

В считанные секунды меня, будто тряпичную куклу, толкают к кирпичной стене, впечатывая в неё спиной.

Последний кислород покидает лёгкие, я бью руками по широким плечам, извиваюсь, но это не помогает. Брат будто с цепи сорвался. Его глаза наливаются красным, и только в этот момент я понимаю, что перегнула палку.

Он действует резко, рвано. Шарит по телу, задирает юбку.

— Это моё, ясно?! — звук сумасшедшего голоса пугает, когда он сжимает пальцами тонкую полоску трусиков. Двигает пальцами, задевает клитор, что предательски отзывается на его прикосновения острым током."

"Брат тяжело дышит, а потом врезается в мой рот диким поцелуем. Толкаю в широкие плечи, желая отодвинуть, оттолкнуть, но он — будто скала! Не чувствует моих ударов…

Его язык со звериной жёсткостью вторгается в пересохший рот. Несколько раз двигает в нём… Так отчаянно, резко, без капли нежности.

Сердце дико бьётся в груди. Судорожно пытаюсь сделать вдох, а потом резко сжимаю зубы на его губе. Чувствую во рту привкус металла, а уже в следующий момент ладонь, сжимающая мою шею, ослабляет хватку.

Сползаю по стене вниз, прямо на асфальт.

— Я тебя ненавижу… — с непонятной болью цедит он.

Поднимаю на него взгляд, и замечаю, насколько красными стали его глаза. На губе выступила капля крови…

Брат запускает руки в волосы, а потом с размаху ударяет ботинком в стену.

— СУКА! — ревёт.

Меня всю колотит… Я уже было хочу признаться, что всё выдумала, и что Илья приезжал извиниться, как вдруг…

— Если я ещё раз увижу его, — он делает резкую паузу. — Убью!

Меня снова начинает колотить от несправедливости. Значит, ему можно, а мне — нет?! Думает, только его кроет от ревности?! А как же я? Обо мне он не подумал, да?!

— Ты сам с кем эту ночь провёл, м? Думаешь, я слепая?!

— Ты не понимаешь! Это другое, — он больше не смотрит на меня. Отступает на шаг. Будто борющийся с собой наркоман. Если хоть раз взглянет, не сможет совладать с желанием…

— Не приезжай сегодня! — кричу на него, не в силах сдержаться. — Родителей не будет! Пожалуйста, не приезжай!

— Ты кого-то пригласила? — цедит сквозь зубы.