— Кто это? Как ее зовут?

Я думаю, что он ничего этого не знал…

Во всяком случае, он не ответил. А я была одновременно и довольна, и смущена. В тот момент я не знала, откуда она взялась, я сама даже представления не имела о том, что похищена, а не «спасена». Значит, он не вырвал эту девочку из семьи! Я-то полагала, что он пойдет за кем-то, кого знает, скажет, что он ищет подружку для одной девочки, которой очень скучно в одиночестве…

И потом в моих глазах эта картина приобрела реальные очертания. Кровать, цепь на шее… Все ко мне медленно возвращалось, как будто я наводила резкость на мутное воспоминание.

Да, в самом деле, там кто-то был, «подруга», это было правдой, и в то же время… меня пронзила чудовищная мысль: «Но что же я попросила! Что же я наделала?»

Я внимательно на нее смотрела и видела саму себя. Эта простыня, эта цепь, это голое тело под ней… это была я. И мне захотелось исчезнуть. Но вместо этого я сказала:

— Здравствуй… Как дела?

Я не знала, что еще сказать. У нее был такой вид, словно она была пьяная. И кроме того, я была смущена присутствием монстра, который стоял и слушал.

Она спросила меня:

— Как тебя зовут?

— Сабина.

— Сколько времени ты здесь находишься?

Я опустила глаза. Я боялась называть количество дней перед ним; этот срок мог стать для меня приговором, и я часто думала об этом. Если однажды он посчитает, что я нахожусь здесь слишком долго и что я ему уже мешаю, он освободится от меня не моргнув глазом.

Поэтому я шепнула совсем тихо:

— Уже семьдесят семь дней…

Она опять заснула. Она была здесь со вчерашнего дня, но я ничего не знала.

6. ВОСЕМЬДЕСЯТ ДНЕЙ

— Ты хочешь, чтобы я ее разбудил?

— Нет.

Он отвел меня в тайник и сказал, что тогда он даст ей поспать.

Мне было страшно. Я не ожидала, что встречу свою подругу в первый раз, привязанную, как и я, за шею к кровати этого мерзавца, и что я окажусь, как и всегда, взаперти в моем застенке. Откуда она взялась? Я не хотела, чтобы он ее будил, потому что мне было страшно узнать правду. Если он похитил ее, как и меня, и ее родители заплатят за нее выкуп, она вернется домой, скажет, что видела меня, и тогда он меня убьет.

11 августа он дал мне подняться наверх, чтобы поесть.

За столом мы сидели втроем. Я надеялась поговорить с ней, но она чувствовала себя ничуть не лучше, чем накануне, да к тому же он все время был начеку и следил за нами, поглядывая глазами садиста. Она отказалась есть готовое блюдо, которое он, по своему обыкновению, разогрел в микроволновке. Она съела только кусочек хлеба, и взгляд ее блуждал в пустоте. Она все еще находилась под воздействием наркотика. Ситуация становилась для меня все более и более странной.