– Тэды предпочитают деревянные сиденья.

– Неважно, на чем сидишь, важно, что пьешь, – сообщил Абалаков, поднимая стакан. – Ну, за процветание!

Эрику показалось, что он проглотил жидкий огонь: горло обожгло, в желудке вспыхнул и тут же погас костер. Имплант действовал мгновенно, каким-то хитрым способом меняя молекулярную структуру вредных веществ. Обрывки инструкции замелькали у Эрика в голове: квантовый резонанс... расщепление спиртов... разрушение водородных связей... Очнувшись, он уставился на Шихерен’бауха."

"Широко раздувая ноздри, тот понюхал горячительное, дождался, пока выпьют люди, и опрокинул содержимое стакана в широко раскрытую пасть. Чуть не поперхнулся, но в следующий миг уже ревел: «Кхашаш!» – и стучал кулаком о кулак. Ментальная волна накатила на Эрика, но в ней не ощущалось привычной неприязни, исходившей от хапторов, только восторг и животная радость.

На шум из фургона выскочили двое, один с метателем, другой с обнаженным клинком. Шихерен’баух махнул им лапой, буркнул: «Назад, ххешуш!» Стражи исчезли.

– Доволен? – поинтересовался Абалаков.

– Очень! Говорит, хороший кхашаш.

– Это что такое?

– Так у них алкоголь называется.

Петрович лихо сдвинул панаму на затылок и кивнул:

– Алкоголем и надо крепить контакты с гуманоидами. Ну, как говорят на Флоте, между первой и второй пуля не должна просвистеть! – Он не спеша разлил содержимое початой фляги по стаканам. – Переведи, голубь мой: за процветание!

– Опять? – усомнился Эрик. – Может, за дружбу?

Инженер хмыкнул:

– Дружбы промеж нами еще нет, рано за это пить. А за процветание – тост вполне нейтральный. Переводи!

– За процветание! – каркнул Эрик и на всякий случай добавил: – Пусть хорошее пойло не кончается никогда!

Они выпили, и Абалаков вытащил из контейнера еще две фляги. Скрутил с одной пробку, наполнил стаканы доверху и произнес:

– В капитане нашем центнера полтора будет. Как думаешь, хватит для него пары фляг? «Аннигиляция», знаешь ли, штука крепкая, шестьдесят четыре градуса... В Питере ее гонят из какого-то марсианского репейника. Слышал я, что эту травку в двадцать первом веке привезли для озеленения Гренландии, и она так хорошо прижилась, что льды потеснила. Однако птички и зверюшки наши кушать ее не захотели, и возникла проблема – угодья-то есть, а как их в хозяйстве использовать? Вот один умелец из Питера решил квас из травки варить, но кваса у него не получилось, а вышло вот это. – Петрович щелкнул ногтем по фляге. – До сих пор делают, а имя того умельца увековечено в названии – водка «Сидор».

– Почему «Сидор»? – удивился Эрик, присмотревшись к наклейке. – Здесь написано «Аннигиляция»!

– Это экспортное исполнение, специально для инопланетных контактов, – объяснил инженер. – Так сказать, намек.