Маленькое европейское государство, как бы отчаянно оно ни защищалось, не в состоянии выдержать противоборства с мировой империей. Запомните – Дания для нас передовой рубеж обороны Петербурга, и сражаться за Датские проливы надо так же, как вы сражались бы за форты Кронштадта. Будем, конечно, надеяться, что войны не будет, но как говорится, Si vis pacem, para bellum – «хочешь мира – готовься к войне».

Император еще раз внимательно посмотрел на присутствующих.

– По возвращении на свои корабли, вы должны будете донести все сказанное здесь – разумеется, кроме совершенно секретных сведений о происхождении эскадры адмирала Ларионова – как до своих кают-компаний, так и до матросских кубриков.

Каждый офицер, каждый «мокрый прапор», каждый матрос должны знать свой маневр. Позади нас Россия, и отступать некуда. Все, господа офицеры, вы свободны. Вице-адмирала Макарова и капитана 1-го ранга Верещагина попрошу задержаться.

– Ну-с, Владимир Анатольевич, как вам моя первая речь в качестве императора? – спросил Михаил, когда негромко перешептывающиеся офицеры покинули кают-компанию.

– Неплохо, Михаил Александрович, неплохо, – ответил капитан 1-го ранга Верещагин.

 – Господа офицеры не видели ничего подобного со славных времен государя Петра Алексеевича. Но вы, наверное, задержали нас со Степаном Осиповичем не только для того, чтобы узнать наше мнение о ваших ораторских способностях."

"– Задержал я вас, господа, действительно не из-за этого. Безопасность Российской империи требует того, чтобы раз и навсегда обезопасить наше государство от агрессии со стороны Британской империи и ее союзников. Повторяю, раз и навсегда. Могущество бриттов покоится не на большой и сильной армии, как у нас, а на морской торговле и могучем военном флоте, который обеспечивает безопасность этой торговли.

Если британцы пытаются поразить Россию, раздувая в ней социальную революцию, то и мы должны в первую очередь ударить по их торговле, которая является самой сутью Империи, над которой никогда не заходит солнце.

Знаю, знаю, Владимир Анатольевич, что вы мне сейчас скажете. Действительно, и мой брат, и мой отец, и мой дед очень рассчитывали на долготерпение русского мужика и все время откладывали на завтра то, что надо было сделать еще вчера.

Смерть моего брата стала сигналом о том, что Российская империя требует реформ, причем неотложных и радикальных. Но об этом я буду говорить позже, в другом месте и с другими персонами…

– И это верно, – кивнул своей роскошной бородой вице-адмирал Макаров, – разговоры о политике в кают-компаниях и в офицерских собраниях не приветствуются. К тому же, как показали недавние события в Петербурге, они могут завести господ офицеров очень далеко. Как говорится, Богу – богово, а кесарю – кесарево.