— Пока они в России, профессор и его аспиранты решили говорить только на русском, — торопливо перебила она Дарью. — Так что и ты давай, переходи на родной язык.

— А, так еще лучше, — просияла Даша, расплываясь в белозубой улыбке, которая ей очень шла, но при этом добавляла сходство с хищной лисой. — Так вы из Австралии?

- Да, мы иностранцы, — подтвердил Дантерен на довольно чистом русском языке, зачем-то закатывая рукава.

Анна заметила, что черные комбинезоны на докторе и герцоге превратились в двухцветные, создававшие видимость отдельных куртки и брюк.

Герцог щеголял в зеленом и синем, а доктор — в светло-коричневом и хаки."

"«Классно!» — восхитилась про себя Аня, — «надо узнать, как это делается». Ее личный комбинезон уже перекочевал в шкаф, уступив место летним брючкам и кофте.

— Очень приятно с вами познакомиться, — воодушевленно воскликнула Дарья, с трудом отрывая взгляд от заинтересованно смотрящего на нее Алескера и переводя затуманенный взор на штурм-капитана. Взор ее, впрочем, тут же прояснился, и в глазах Дашутки вспыхнул нешуточный интерес.

— Это — доктор Анрэ и у него уже есть невеста, — шепнула ей Аня, решившая оградить своего предка от посягательств соседки. Потом подумала и добавила:

— И дети у него уже тоже есть.

Интерес в глазах Дашутки погас.

— Доктор Анрэ, разрешите Вам представить Дарью, — громко произнесла Анна, затем указала на герцога, — Даша, а это его аспирант, Алекс.

Дантерен вежливо кивнул, приветливо улыбнулся и направился в гостиную.

Дашутка еще раз сверкнула улыбкой в сторону слегка нахмурившегося герцога.

Представляться чужим именем ему явно претило.

— Проходи, — позвала соседку Аня, а герцог галантно предложил ей, совершенно обалдевшей от этого жеста, согнутую руку и, дождавшись, когда девушка на нее обопрется, повел ее в комнату, из которой раздавался командный голос Нины Витальевны.

Вошедшая в гостиную Аня увидела отступившего на последний оборонительный рубеж Даренса, уже почти вплотную прижавшегося к настенному панно, и неотвратимо надвигавшуюся на него своей внушительной грудью Нину Витальевну.

Парню грозил полный расстрел из орудий пятьдесят четвертого калибра с последующей безоговорочной капитуляцией, ибо Дар явно глянулся материнскому взору и полностью вписался в матримониальные планы соседки.

Как это часто бывает, для того чтобы иностранцы их лучше понимали, люди начинают говорить или очень громко, или на ломаном языке, иногда объединяя и то, и другое. Нина Витальевна исключением из правил не являлась.

— Ты я понимать? — громогласно вопрошала она.