— Екатерина Александровна ничего не оставила?

— Ничего… Вот только записка смятая под столом в кабинете… — растерянно пробормотала женщина. — Наверное, Катя писала.

Последовала долгая пауза.

— Вы ее читали?… Понятно, — сказал Вадим после затянувшегося молчания. — Значит, так. Сейчас вы закрываете квартиру, сдаете ее на сигнализацию и отправляетесь к Нине Георгиевне. Это первое, — холодно отчеканил он. — Второе. Никаких разговоров о Екатерине Александровне и обо мне. Более того, ни в коем случае не поддерживать с мамой эту тему. И третье: я вернусь в среду.

До момента, пока не позвоню, что прилетел, и не приеду, вы не должны оставлять маму одну. Вам все ясно, Галина Петровна?

— Хорошо, Вадим Сергеевич, — испуганно согласилась женщина.

Честно говоря, по имени-отчеству она назвала его первый раз в жизни. Познакомились ведь давно, когда тот был подростком. Воспитанный, культурный мальчик, сын профессора, шестидесятилетие которого отмечали у нее в ресторане. И с женой за время подготовки торжества сложились приятельские отношения.

Подругами они стали гораздо позже, когда у обеих, с разницей в пару месяцев, умерли мужья: сначала у Галины Петровны, затем у Нины Георгиевны.

Пережитое горе сблизило окончательно. С тех пор они практически не расставались.

— Я на вас надеюсь, тетя Галя, — неожиданно добавил Вадим с болью в голосе.

— Да, Вадик, конечно. Я прямо сейчас еду на Пулихова, — спохватилась та.

— Спасибо, — только и смог выдавить он.

Опустившись в кресло, он крепко сжал в руке телефон, изо всех сил сомкнул веки и подумал:

«Ну вот и все…»

— Катя, ты сошла с ума? — прочитав текст, Камолова сдвинула на лоб очки и внимательно посмотрела на Проскурину.

 — Ты хочешь, чтобы мы это напечатали? Я согласна, такие личности, как профессор Ладышев, имеют право на увековечение памяти — на мемориальных досках. Пусть даже улицу назовут его именем, я не против. Но как это связано с сегодняшним днем? Рейтинга такая публикация нам не добавит. Кроме лично тебя и еще пары человек, кого взволнует судьба этого человека? В обществе мало проблем, что ли? Материал из колонии — это да, это актуально. Можно сказать, эксклюзив. Но какое отношение «ВСЗ» имеет к тому, что было напечатано много лет назад в маленькой газетенке, которой, к слову, давно нет? Молодая неопытная журналистка допустила ошибку, которая, возможно, и стала косвенной причиной чьей-то смерти. Почему именно в «ВСЗ» должно выйти опровержение того, к чему мы не имеем ни малейшего отношения? — в недоумении повысила она голос.

— Имеем. Потому что эта журналистка сейчас работает здесь. Потому что из молодой и неопытной она превратилась в матерую, получила известность.