Зачем столько юбок, да еще и таких жестких? Чтобы платье казалось более пышным? Но ведь это так неудобно!

Когда пришла Бесси, я попросила помощи и она ловко раздела меня.

- Выпейте молоко, мисс, и ложитесь в кровать, – служанка протянула мне кружку. – Я сварю вам крепкий бульон.

Она ушла, а я не могла надышаться полной грудью, избавившись от корсета. Нет… это просто невозможная, гадкая штука, от которой одни страдания!

Голова еще болела, но в целом я себя чувствовала не настолько плохо, чтобы несколько дней пролежать в кровати. Интересно, куда делась хозяйка этого тела? Ушла в небытие или ее заселили в мое бывшее тело? Если это, конечно, не плод моего воспаленного воображения…

Я мысленно поблагодарила Бога за то, что он одарил меня устойчивой психикой и крепким характером. А еще за то, что я оказалась в теле молодой женщины, а не старухи… Старуха!

Меня практически подбросило в кровати. Я вспомнила все, что случилось. До последнего момента!

Мы пришли в квартиру какой-то Бутицкой Марии Игнатьевны, чтобы описать и изъять имущество. Дверь нам открыла странного вида старуха с папиросой, торчащей между двух оставшихся зубов. Она была одета в бордовое платье с кружевным воротничком, на ее плечах лежала черная кружевная шаль, а седые волосы находились в полнейшем беспорядке. Среди этого «гнезда» торчала искусственная роза, кокетливо приколотая какой-то штуковиной с разноцветными камнями.

Мы с моей напарницей переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Бабка была очень колоритной.

Пока мы ходили по квартире, хозяйка молчала, наблюдая за нами из-под сонно опущенных век. Она не отвечала на вопросы, игнорировала любое обращение к ней, а потом вдруг сказала:

- А ведь бабку обижать нельзя… Бабка и ответить может… Лишаете меня нажитого имущества, а я могу и жизни лишить…

- Вы нам угрожаете, Мария Игнатьевна? – хмыкнула я, глядя на старушку с высоты своего роста.

- Нет, не угрожаю. Думаешь, если здоровенная такая, то на тебя управы нет? – ее взгляд стал чистым и проницательным.

- Вы только что сказали, что лишите меня жизни. Разве это не угроза? – я внимательно посмотрела на ее руки, которые она держала за спиной. Кто знает, что у этой сумасшедшей на уме. – Покажите руки, Мария Игнатьевна.

Старуха вытянула подрагивающие руки с пожелтевшими от никотина пальцами и хрипло рассмеялась.

- Боишься? Это правильно. Потому что, проклинаю я тебя. Изменится твоя жизнь так быстро, что опомниться не успеешь. Все,к чему привыкла, в пыль превратится, станет сном! Но если добра людям не сделаешь, не откупишься, то и другая жизнь под откос пойдет. Сгинешь! Сгинешь снова!

Она захохотала, трясясь всем телом, а потом резко замолчала и опять впала в полусонное состояние, периодически выпуская серый дым.