Ну послушай. На тебя ведь люди придут… Пришли… Билеты распроданы… Можно тебя обнять?

– Трус… Мужлан…

– Мы даем нейтральный, понимаешь ты, нейтральный спектакль! Спектакль, который не может покоробить ничьих чувств! Искусство не должно оскорблять людей! Оно дано им в утешение! Оно должно будить в них самое лучшее!

Руки закоченели, спина начинала болеть. Осторожно-осторожно Артем приблизил запястье с часами к клинышку света. Поглядел на циферблат: через десять минут нужно было включаться, говорить Дитмару, что мина установлена, и выполнять следующий его приказ.

Женский голос зазвенел:

– И что же я, по-твоему, в них бужу? А?!

– Я понимаю, о чем ты, но ведь и в «Лебедином озере» балерины выходили на сцену с голыми ногами! Ах, если бы мы только могли дать «Лебединое озеро»… Но нам четко было сказано: «Лебединое озеро» воспринимается в народе как намек на путчи и дворцовые перевороты. Ситуация и так накалена, мы не должны нервировать ни тех, ни этих! И потом, твои ножки… Твои эти вот ножки…"

"– Животное. Носорог.

– Ну скажи, что выйдешь сегодня… Скажи, что будешь играть… Сейчас и девчонки из кордебалета уже придут…

– Трахаешь там кого-нибудь, а? Зинку трахал?

– Боже, ну какие глупости! Я ей про искусство, а она мне… Зачем размениваться на мелких шлюшек, когда влюблен в приму?

– И что же ты мне тут про искусство, а, носорожина ты дрянная? Правду говори!

– Ты знаешь, как я сам устал от этого… От этого нейтралитета… От того, что искусство… Бла-бла-бла… Уже самому хочется лечь под кого-то… Понимаешь меня? Уже хоть под кого-нибудь.

– Не начинай. До спектакля осталось всего…

– Пусть красные, пусть коричневые, но пусть кто-нибудь один…

– Уж я тебя понимаю… Не надо.

– Надо.

– Не успеем.

Над ухом шикнули, и кто-то неуклюжий затоптался и закряхтел. Кто бы это и по чью душу ни пришел бы, он стоял сейчас под закрытой дверью – и жадно подслушивал. Было шесть минут до эфира.

– Успеем. Пусть уже кто-нибудь один. Кто придумал, господи, что искусство должно быть независимым?

– Ты мне ухо щекочешь. Аркаша.

– Кто придумал, что художник должен быть голодным? Идиот какой-то придумал.

– Согласна. И мне, знаешь… Уже хочется четкости.

– Понимаешь меня, да? Пусть бы содержали уже нас, но пусть бы дали четкий кодекс правил, пусть бы цензора поставили – но один кто-нибудь. Тогда мы могли, например, «Трамвай» дать и «Чайку»… Или, наоборот, «Гамлета» и…

– Да! Да…

– В утешение, понимаешь? Искусство нам… С тобой…

– Тише… Вот так…

Стук в дверь.

– Добрый вечер! Аркадий Павлович! – голос был хриплый, низкий – и странно знакомый Артему.

– Кто? Кто там?!

– Господи…

– О, да и Ольга Константиновна там.