Это он твой хозяин?

– Какое твое дело?

– Это он тебя сигаретой прижигал? Почему ты такое терпишь? И за что он меня? Там, на руке – татуировка орденская. Была.

– Я знаю, что там было, Артем. Я читала. Я помню ту ночь.

– Почему он ее прижег, твой хозяин? Почему он тебя пытал?!

– Это не он, Артем. Это не он прижег меня. Он тут ни при чем.

– А кто?

– Я сама. Сама себя.

– Ты? Зачем? Что за бред? А я? Меня кто? Наколку мою – кто? Ты?

– Ты сам, Артем.

– Что? Почему? С какой стати?

– Тебе правда нужно собираться. Если ты не помнишь ничего – так лучше. Правда.

– Я тебе не верю.

– Сегодня можешь у моей подруги поспать, у Кристины. Я договорилась. И не приходи сюда. Я не хочу, чтобы ты сюда приходил. И завтра тоже.

– Почему?!

– Мне от тебя только хуже делается. Хочется еще раз себя прижечь.

* * *– Как ты? Как себя чувствуешь?

– Не знаю. Живой.

– Я подумала… То, что ты мне говорил про Балашиху. У меня есть один… Поклонник. Тоже сталкер. Свободный.

– Он там был?

– Нет. У него есть машина. Спрятана наверху где-то. Я могу его попросить, чтобы он… Чтобы он взял тебя с собой.

– Это один из твоих клиентов?

– Да. Это один из моих клиентов.

– Я не хочу. Я пешком лучше пойду.

– Артем. Ты не дойдешь никуда. Посмотри на ногу свою. И… Я узнавала у врача… Если лучевую болезнь не лечить… Тебе, может быть, недели три осталось. А лечить ее как тут? Где?

– Ты меня просто выставить хочешь, да? Чтобы мы с хозяином твоим не столкнулись лбами?

– Не веришь, да?

– Ты просто не знаешь, куда меня деть. Хоть к черту на кулички, лишь бы вечером меня тут не было.

– Ходка сегодня, Артем.

– Пойду.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Не верю.

– Вот… Наклонись.

– Зачем это?

– Будешь пока носить. Чтобы было, за что держаться. Вернешься – заберу.

* * *– Привет. Сашунь, только я сегодня уставший, так что можно просто чаю попить и поспать, а? Пойдем в мой кабинет.

– Хорошо.

– Эти кретины, представляешь, рванули переход на Кузнецкий мост, вся Пушкинская обрушилась, им теперь деваться некуда, а красные ничего слышать не хотят. Бардак полный. Сил нет. Портачат все, а я – разруливай.

– Я понимаю.

– Ты что тут делаешь? А? Ты подслушиваешь, что ли?! Ты кто?!

– Я…

– Это со мной. Он на прием пришел. Так скать. Приемные часы перепутал. Забираю его… Забираю!

– Перепутал я. Простите. Не в то время, не в том месте.

– Бухой, что ли?

– Конечно, он бухой! В говно он говнецкое, неужель не видно? Все, пошли давай, герой.

– Кто там?! Что?!

– Ничего, Алексей Феликсович. Ложная тревога.

– Ложжжжная. Тревооооога.

Глава 15

Шоссе Энтузиастов

Поднимались с Трубной – был там и вход, оказывается, и выход.