Закончили убивать, только когда на ногах уже никто не мог стоять.
Тогда недоумершие зашевелились, стали заново учиться разговаривать. Артем, придерживая изуродованное колено, оторвался от Сашиных колен, сел. Зашептал:
– Все… Все. Все. Я больше не хочу. Я больше никого не буду убивать. Ты кто? – он протянул пальцы вокруг себя. – Кто тут? Ты с Шиллеровской?
– Я с Шиллеровской, – сказали где-то.
– Мы с Лубянки, – ответили близко.
– С Лубянки?
– Вы фашисты? Железный легион? Людоеды?
– Мы с Шиллеровской, – сказал Артем. – Мы уроды, заключенные.
– Мы с Лубянки, – повторили ему. – Заключенные мы. Политические. Нас вперед бросили… На Пушкинскую. Как мясо бросили… Впереди настоящих частей… На амбразуры… Чтобы мы… На себя…
– Чтобы мы на себя… Как мясо нас… – повторил Артем. – Чтобы мы – на себя! Мы – уроды…
– Тут все с Лубянки, все из камер, все арестанты, – говорили ему. – Нам заградотряд в спину… Чекисты в спины стреляли… Чтобы мы…
– Нам… Нам стреляли… Охрана…
– За нами не пошли… Заградотряд остался сзади…
– Они сзади взорвали туннель.
– Что же вы… Вы за что нас?
– Вы нас за что?! За что?! А?!
Кто-то трудно, больно, переломанными ногами, по-червячьи пополз к Артему на голос. Он слышал это – а не мог больше бить. Человеку тяжело было приближаться, и Артем тоже двинулся ему навстречу. Протянул руку, сцепился пальцами с пальцами другого человека, подволок его к себе.
– За что вы нас, господи?
– Прости… Прости… Господи, прости.
И они прижались друг к другу. Артем обнял его – кажется, взрослого мужчину, они прикоснулись лбами; мужчину трясло от рыданий, и Артема тоже скрутило как судорогой – тряхнуло, потекли слезы.
Полежал.
Пружинка в голове соскочила, вспомнилось кое-что.
– С Лубянки… Кто с Лубянки еще?
Тут и там оживали тела, пытались шевелить перебитыми руками, думать вмятыми лбами, кряхтели, бредили.
– Наташенька… Чайничек поставь, любовь моя… Я тортик принес.
– Вот вернусь из Турции, сразу созвонимся!
– Я Москва-сити строил! Строил!
– Почему темно так? Я боюсь темноты! Включи свет! Сережка!
– Господи, бабуль, а ты что тут? Ты зачем пришла?
– Будем расширять жизненное пространство! Чтобы каждому место было!
– Воды дай… Дай воды…
– Аленка! Аленка, озорница!
– Я с Лубянки.
Артем на одном колене и двух локтях полез туда, где признались.
– Кто? Кто? Говори, не бойся! Ты? Где ты?
– Ты кто такой? – женщина какая-то.
– Зуев. Зуев был тут с вами?
– Какой Зуев? Не было никакого…
– Зуев! – заорал Артем.
Комментарии
Добавить комментарий