Вот об этом ему хотелось думать.
Артем вскинул скованные руки.
– А если есть еще какие-то места, где можно жить? Если мы не должны, не обязаны тут в метро… До конца… А? И он – он! – может это знать!
Майор взвесил в руке револьвер, зажмурил глаз, поглядел на стол через мушку.
– Вот качество, – задумчиво произнес он. – Из него, наверное, сто лет назад еще расстреливали. А все равно… Надежней нагана машинки нет. Особенно для этого дела. Не заклинит, не перегреется.
– Ты что, не слушаешь меня?! – взбеленился Артем. – Или ты знаешь что-то?!
– Ладно, хватит. Конвой!
– Нет, не хватит! Если ты его расстреляешь сейчас, мы никогда, ничего… Никогда!
– Конвой, бля! – рявкнул майор двери.
– Никогда! Он – единственный, понимаешь ты? Больше никому не удавалось! Найти, связаться… Его нельзя убивать!
– Нельзя все-таки?
– Нельзя!
– Ценная информация?
– Да!
– Выжившие!
– Выжившие!
– Ладно, идем.
Майор схватил Артема ручищей за плечо, гидравлическим прессом, пнул дверь, вывел в коридор. Конвой подбегал, виноватый и испуганный, допыхивая самокрутку, но майор только сунул ему вороненый ствол в рыло и оттолкнул.
Вытащил из кармана связку ключей, позвенел ей у какой-то двери. Шваркнул ей, втолкнул Артема в камеру. Там сидели семь человек, бледные и потные.
– Умбах!
– Я.
Вислоусый Петр Сергеевич поднялся, глядя ищуще и беспокойно. Он весь был перемазан бурым, подсыхающим; переносица вскрылась, и рот щербился. Голову он чуть запрокидывал, чтобы из носа не текло.
То тень мелькнет через его лицо, то света пятно: чего ждать?
Майор вскинул револьвер к его лбу и сразу по ушам хряснуло, молотом врезало, и прыснуло мелким красным вокруг, на руку ему, на лицо, на гимнастерку.
Майор схватил Артема за плечо и выволок в коридор, хлопнул дверью. Зарычал сквозь звон:
– Кому нельзя? Мне? Мне нельзя? Сучонок ты мелкий! Мне – нельзя?!
Тошнило, крутило.
Артем сглатывал, держал в себе. Выблюет – покажет слабость.
– Выводите расстрельных! Сколько можно! – крикнул еле-еле сквозь звон майор тюремщикам.
– Семеро было с Умбахом.
– Как раз, значит, барабана хватит. И камеру замыть!
Майор сделал шаг и встал прямо у Артемовых глаз. Подбежавшим из караулки сказал:
– За мной его!
Вернулись в кабинет.
– Ты говоришь, не надо. Надо! Надо вас расстреливать. И прилюдно. Полезная штука – расстрел. А то каждый, блядь, думает, что он – главный герой, что это кино про него снято. А на, погляди, как люди мешками с говном становятся.
Комментарии
Добавить комментарий