— Заранее предупреждаю, — сказала Маргоша, — то, я что сижу к тебе спиной и веду машину, вовсе не помешает мне в случае чего выстрелить. Такой прием был в «Кровавых мальчиках». Помнишь? Так что не ори и не рыпайся.

«Форд» стал не спеша выезжать из двора. На несколько минут дорогу перегородил здоровенный мусоровоз. Но всего на несколько минут."

"— Слушай, Катька, а ты вообще оценила мой спектакль? — спросила Маргоша, выруливая на Садовое кольцо.

«Надо сделать так, чтобы она нарушила правила. Машину остановит ГАИ, — думала Катя, глядя в окно и чувствуя, как потихоньку начинают затекать руки, неудобно вывернутые за спину, — но где гарантия, что она не успеет до этого выстрелить?»

— Ну, что молчишь? Скажи доброе слово на прощание. Как тебе моя пьяная бомжиха? Знаешь, я не гримировалась, маску специальную надела. Я ее еще зимой из Мюнхена привезла. Мне всегда нравились такие штуки. А ты не оценила.

— С бомжихой, Маргоша, у тебя вышло два прокола. Тебе надо было выпить водки, облиться мочой и обязательно взять деньги, которые мы с Жанночкой тебе совали.

— Да, действительно, — Маргоша засмеялась, — смотри-ка, а ты молодец. Слушай, неужели тебе опять не страшно? Ведь это не щепки в подушке, не Светкино глупое шипение в телефон. Это серьезно. Я ведь тебя правда убью.

— Страшно, — призналась Катя, — но тебе тоже страшно. Теперь у тебя уже трое на счету — Глеб, Света Петрова, бомж Бориска. Я стану четвертой. А ведь есть еще и Оля Гуськова. Она жива, слава Богу, но для нее тоже даром не пройдут эти дни в КПЗ. Ты не маньячка, не садистка. Зачем тебе вообще все это нужно?

— Слушай, у тебя когда-нибудь отваливались подметки от единственных сапог в ноябре, когда впереди еще целая зима, а денег — ни гроша? Живот болел от голода?

— Не надо, Маргоша, ты сама знаешь, дело не в этом. Ты убила Глеба, когда у тебя уже было и сапог вдоволь, и всего прочего — сколько угодно.

— Правильно. И все это — мое. А за свое, за кровное, я любому глотку перегрызу. Это нормально, Катька. Ты просто не понимаешь, не желаешь понимать, что это нормально. Я хочу очень много денег. Мне нравится, когда у меня всего много, дорогого, красивого, самого лучшего, когда я могу полететь в любой конец мира бизнес-классом и жить в пятизвездочных отелях, есть икру большой ложкой, купаться в собственном голубом бассейне. Я хочу этого — любой ценой. А цена, между прочим, не маленькая. Я ведь ненавижу его, Костеньку, козла старого, особенно когда с ним сплю. Знаешь, у него изо рта по утрам кислятиной какой-то воняет. А он почему-то особенно любит навалиться на меня этак утречком, не почистив зубы. Ух, как я его ненавижу… Никто этого не замечал, кроме твоего мужа. А Глеб просек с самого начала. И мне это стало мешать. Не люблю, когда мне не верят. Я все-таки актриса.