Если «терпила» попался вредный, настырный — мягко намекни, мол, вы, гражданин, сами виноваты. Кошелек вытащили? А не надо зевать. Квартиру обокрали? Ну, голубчик, кто же в наше время такие двери ставит? Напали грабители на улице? Так чего ж вы поздно шляетесь? Дома надо сидеть, а не шляться. И нечего шапки дорогие на голове носить. Известно, какое сейчас время.

С этой полной пожилой теткой, явно пьющей, случай очевидный и, в общем, несложный. Надо сделать все, чтобы не принимать заявление. Ну зачем вешать на свое родное отделение еще одну «потеряшку»? Этого добра всегда хватает.

Богданов и добился бы желанной цели, ушла бы тетка ни с чем, однако за ее спиной маячила парочка, которая с самого начала старшему лейтенанту не понравилась.

Молодая, красивая, дорого одетая дамочка, прямая, худющая, надменная (ишь ты, прямо королева английская!), и мужик, подтянутый, крепкий, гладкий. Вроде бы интеллигент, но не из хлюпиков, а новой формации. Умеет за себя постоять.

Пока Богданов задавал вопросы, эти двое молчали. Но как только он стал гнуть привычную линию, пытаясь отвязаться от тетки с ее дочкой-""потеряшкой"", надменная дамочка шагнула к барьеру и произнесла мягко, но решительно:

— Извините, пожалуйста, я понимаю, по закону заявления о пропавших взрослых людях принимают через трое суток.

Мы не настаиваем, чтобы вы сразу приняли заявление. Просто просим помочь, подсказать, как нам быть. Дело в том, что Светлана Петрова — не совсем здоровый человек. Ей могло стать нехорошо на улице, она могла попасть в больницу. Она ушла из дома без документов, мы беспокоимся, и нам надо выяснить… — А вы, собственно, кто будете? — строго перебил Богданов.

— Орлова Екатерина Филипповна, — представилась дамочка, — я знакомая Светланы.

Я стала волноваться потому, что у нас в воскресенье была назначена встреча. Очень важная для нее встреча. Она не появилась и не позвонила.

— Подождите, — опять перебил Богданов, — что значит — не совсем здорова? В каком смысле?

— Она — онкологическая больная, перенесла операцию и тяжелое послеоперационное лечение. Ей правда могло стать нехорошо.

— Онкологическая — это рак, что ли? — смягчился Богданов.

Такие вещи он понимал. А главное, Орлова не требовала, не наезжала, не качала права.

Просто просила помочь.

— Да. Это рак. У Светланы, извините за подробности, была удалена правая молочная железа.

— Чего? — не понял Богданов. — Какая железа?

— Грудь у нее отрезали правую, — спокойно объяснила Орлова, — по этой примете найти молодую женщину в больнице не так сложно… Вы хотя бы подскажите, куда нам обратиться, как вообще поступить в подобной ситуации.

«В больнице, — горько усмехнулся про себя Богданов, тут же вспомнив утренний труп на пустыре, — в морге уже ваша Светлана.