— Девушка, вы уронили… Пожилой мужчина протягивал ей маленькую цветную фотографию.

— Да, спасибо. — Оля не глядя взяла снимок. Улыбающееся лицо Глеба Калашникова исчезло в кармане потертого старенького рюкзачка. Минуту назад фотография выпала из Молитвослова.

* * *— Заказуха. Все как по писаному. — Старший следователь Московской городской прокуратуры Евгений Николаевич Чернов затоптал окурок и уставился в сизое рассветное небо. — Выстрел в голову, правда, единственный, но смертельный. Никаких следов, даже оружия нет.

— Нет оружия — это тоже неплохо. Вдруг все-таки не заказуха? Ибо если здесь был непрофессионал, то это не совсем «глухарь» и есть шанс найти убийцу, — задумчиво произнес майор Кузьменко.

— Ага, как же, размечтался, — Чернов махнул рукой, — бывает, и профессионал не бросает оружия. А если здесь одноразовый киллер работал… Нет, Ваня, «глухарь», чистый «глухарь», помяни мое слово. Ведь ни следочка, мать твою, ничегошеньки. Дырка от бублика. Ладно, поехали. Светает.

Следователь прокуратуры Чернов и майор УВД Кузьменко были последними, кто остался из группы, прибывшей на место преступления в тихий двор на Третьей Мещанской. Все остальные уже уехали, труп увезли в морг. Было ясно, что по горячим следам это убийство раскрыть не удастся. Никаких свидетелей, кроме жены убитого. А она смотрела на мужа, который умер у нее на руках, и в густых темных кустах никого не видела.

Полтора часа назад служебная собака взяла след из кустов от детской песочницы. След оборвался на трамвайной остановке. Последний трамвай останавливался на Мещанской около часа ночи. А выстрел прозвучал в половине первого. Убийца был один, пришел пешком либо приехал на трамвае. Машина его не ждала. И скрылся он тоже пешком, растворился в черноте спящих Мещанских улиц, вскочил в прицепной вагон и был таков. Конечно, завтра утром будут опрошены все водители трамваев, проезжавших здесь ночью. Возможно, кто-то и вспомнит припозднившегося пассажира, однако не факт, что убийца был единственным пассажиром, не факт, что водитель сумел разглядеть… — Надо бы еще разок с балериной побеседовать. — Ваня Кузьменко сладко потянулся, хрустнул суставами. — Очень уж она спокойная женщина. Прямо железная леди. Родного мужа кончили, можно сказать, в ее объятиях. И ни слезинки. Кстати, объятия меня очень смущают. Ведь могли запросто промахнуться, в нее попасть. Может, в нее и метили?"

"— Издеваешься? — усмехнулся Чернов. — Калашников — владелец казино с ночным стриптизом, жадный, скандальный, пьющий, бандиты у него тусуются стаями каждую ночь. А она кто? Ножкой на сцене машет? Эти, как их… фуэте крутит? Кстати, она потому такая спокойная, что у балерин выдержка; как у космонавтов. Это я точно знаю.