И сразу приступил к лечению, которое применял при реанимации Найдёнова.

Кстати, всех женщин я разогнал от себя, напирая на то, что надо сосредоточиться. Кто помчался переодеваться, кто готовить праздничное застолье (повод есть: такая толпа родни собралась!), кто стал помогать с расселением вновь прибывших. Занятие нашлось для каждого. В том числе и для Леонида. Ну а я и в самом деле сосредоточился.

Ну что сказать о результатах? И так чтобы не сильно хвастаться и не зазнаваться? Уже через десять минут отец сел на кровати, забросал меня вопросами и даже попытался вскочить на ноги.

При этом его не детали моего отсутствия или странной болезни волновали, а как функционирует его молочная фабрика. Всё ему казалось, что без его пригляда все устройства и машины поломают, а вместо добротной сгущёнки или сухого молока начнут гнать неприемлемый брак.

Пока он вновь улёгся, чтобы переждать головокружение, успокоил его, напомнив, что и под руководством мамы народ не забалует. Настоял на коротком сне пациента, в целях полного оздоровления, и поспешил в комнату деда Назара. Удивительно, но там я вообще за пять минут справился.

Либо Назар Аверьянович сам ленился, не спешил вставать, либо у меня в арсенале навыки особенные появились. Ничего, вскоре проверю, как доберусь до Фёдора с Иваном.

У старика же расспросил, что тут творилось за время моего отсутствия и до ментального удара. Он и деталь одну поведал, о том самом ударе. Потому что присел на скамейке, да там его и торкнуло. Причём как-то странно, без потери сознания, но при полном параличе. Вот он и наблюдал за нашей овчаркой. Её щенкам – вообще ничего плохого не досталось, ну а сама она только минуть пять посидела на месте, мотая головой, словно пытаясь избавиться от надоедливой мухи.

Чуть позже и мать рассказала, что пролежала она сама не более пяти часов. Очнулась и встала, когда её вместе со всеми пострадавшими уже собирались увозить в императорский госпиталь. Разрешила только Ивана с Фёдором увезти, а сама осталась дома и отца с дедом оставила. Только и наняла для них специальных сиделок, чтобы поили, кормили да массажи делали. То есть мне следовало со всем тщанием присмотреться ко всем пострадавшим, чтобы понять или нащупать ту разницу, которая одним помогла очнуться раньше, а другим – даже со временем не давала встать на ноги.

Но всё-таки пришёл момент, когда приличный ужин сварганили; проблемы с обустройством завершили; столы в самой просторной пристройке накрыли; нужное количество стульев отыскали; а пошатывающийся отец тоже вышел к столу, где для него оставили почётное место в торце. Там и кресло стояло самое удобное, с резными ручками и с высокой спинкой.