Но с этим-то всё прошло нормально, что с дядей Васей, что с тётей Алевтиной, я объяснился и доказал свою идентичность быстро. Попутно выясняя, что в камерах узники разнесены по половым признакам. То есть мужчины содержались отдельно от женщин.

Ну и каково моё было одурение, когда выяснилось, что здесь содержатся только заложники! Причём все они – ближайшие родственники моих подруг!

Например, с тётей Алевтиной находилась её родная сестра и пожилая мать. Там же страдала бабушка Марии плюс её двоюродная тётка. Соответственно, в другой камере, под эгидой дяди Васи, томились родственники мужского пола.

Честно говоря, когда до нас дошёл весь ужас творящегося безобразия, мы с Лёней даже растерялись ненадолго. В сознании просто не укладывался нигилизм преступников, не останавливающихся ни перед чем, попирающих всё возвышенное, лишь бы достичь поставленных целей.

– Да у этих тварей ничего святого! – начал возмущаться Найдёнов. – И ни о каком наказании, кроме смерти, таким уродам и речи не может быть!

– С этим никто не спорит, – ошалело мотал головой я, пытаясь собраться и работать в нужном направлении.

 – Но сейчас у нас другая проблема… Как достать заложников оттуда?

С минуту мы задумчиво пялились друг на друга, не в силах определиться в дальнейших поступках. Потом всё-таки Лёня показал класс своей уникальной сообразительности:

– Ёжить помножить! Чего же мы тупим?! Телефоны! Пусть они там внутри снимут все уголки вокруг себя, как можно большее пространство, а потом вернут телефоны нам! Ты оценишь, запомнишь картинку, и мы перенесёмся внутрь с порталом.

Ничего не оставалось, как воскликнуть на итальянском хвалебное:

– Ben fatto! – и уладить все технические детали задуманного.

Первыми эвакуировали женщин. И тут уж пришлось постараться, чтобы болезненный удар перехода не угробил обеих бабушек. Для этого мы их своими поясами с груанами опоясали, взяли их на руки, а тётю Алевтину и её сестру усадили себе на закорки. В итоге переход сразу шести человек снизил порог боли довольно ощутимо, и старушки не пострадали.

Хотя, к слову будь сказано, престарелыми одуванчиками себя крепкие ещё на вид тётки не считали. Да и выглядели все узники вполне приемлемо. Жаждой их не мучили, а некоторое ущемление в питании воспринималось скорей с оптимизмом, мол, полезно для фигуры.

Чего нельзя было сказать о моральном состоянии: до нашего появления все заложники находились в жуткой печали и на пределе нервного срыва. Могло дойти и до непоправимого. Но тут сказывался положительный фактор, что их содержали вместе, а не в одиночках. Всё-таки семейственность и родственность отношений очень сильно помогали поддерживать друг друга.

Кстати, по поводу камер, что у мужчин, что у женщин.