Баулин сделал паузу, чтобы до питерца лучше дошло сказанное им, и закончил:

– С тех пор несколько семейств быковских мужиков сильно разбогатели.

– Папаша Егорки Князева был среди них? – догадался Алексей Николаевич.

– Дед. Он тогда старостой значился. И первым прибежал к полотну грабить и добивать. А папаша малолетка был, он подсоблял. Так что родословная у Егорки знатная, потомственный душегуб. Представляете? Живут себе православные люди, в церковь ходят, лоб крестят. А потом случилась оказия, и они стали крушить головы камнями. Есть в некоторых мужиках такой, как бы сказать, взведенный затвор. И когда-нибудь в нем бабахнет. Как в пятом году такие же православные начали жечь дворянские поместья и казнить их обитателей.

Лыков видел на своем веку немало подобных «православных людей» и удивляться не стал. А рязанец продолжил:

– Правда, тех черных денег Князевым надолго не хватило, потому как они их спустили в отхожее. В смысле, вложили в производство, которое потом прогорело.

– Крестьяне подались в промышленники, что ли?

– Именно так, Алексей Николаич. У нас в губернии, в Данковском уезде, близ деревни Мураевня обнаружили единственное в России месторождение богхеда – иначе смолистого угля. Из него тогда выделяли минеральные масла для станков и машин. Дорогая вещь! И миллионер-откупщик Губонин завел там добычу. Чтобы не вкладываться слишком много, позвал акционеров. Быковские мужики и соблазнились. Они думали: раз сам Губонин влез в дело, стало быть, оно прибыльное. А вышло иначе. Для производства масел вскоре начали использовать донецкий уголь и кавказскую нефть, более дешевые. И Губонин вышел с убытками. Только для него это было одно из многих вложений и не сильно расстроило финансы. А Князевы разорились до нитки.

– Да черт с ними! Но как власти спустили мужикам беззаконие, когда они камнями по голове добивали пассажиров?

– В тот год шла реформа. Управу благочиния разогнали, а полицию еще не учредили. И мужикам сошло с рук. Ну, чертово семя передалось по наследству, и появился Сапрыга. Злой, бездушный, верящий в безнаказанность.

– Есаул в банде, – вспомнил командированный. – Значит, были у него задатки главаря. Пусть на вторых ролях, но не рядовой разбойник?

Главный рязанский сыщик нехотя согласился:

– Кое-какие были, хотя Мишка Якимов прав: мелкий злец наш искомый теперь уже атаман. Потому как недавно в Рязани появился второй Князь, на этот раз выдающийся. В смысле с настоящими чертами вождя. Фамилия ему опять же Князев, зовут Софрон. Тоже из крестьян, из села Добрые Пчелы Михайловского уезда. Это двадцать три версты от города Михайлова."

"– Погодите-ка, – остановил рязанца питерец. – В Михайловском уезде есть село Маково. На большой дороге на Тулу.