А в Польше наконец-то застрелили при аресте неуловимого Рябого Дьявола – бандита Данеля, повинного в десятках убийств. Так ему и надо…

Особо внимательно питерец читал новости воздухоплавания. Полетав в свое время на дирижабле, он полюбил храбрых авиаторов[90]. В этой области человеческой деятельности дела шли получше.

В Германии новый цеппелин № 8 побил мировой рекорд высоты, поднявшись на 3065 метров. А во Франции пилот Липиксгель на аппарате Румплера взлетел на высоту 6 300 метров! Как он там дышал?

Русские авиаторы ответили достойно. Сикорский на своем «Илье Муромце» больше часа катал над Петербургом пятнадцать пассажиров. Среди них были два депутата Государственной думы и один член Государственного совета. Сикорский установил таким образом новый мировой рекорд – для тяжелых аэропланов. Он поднял 15 человек на высоту 1650 метров. А до него чемпионом был француз Гаре, который поднял лишь 8 пассажиров на высоту 1500 метров.

Заграничные новости, увы, тоже не прибавляли веселья. Газеты много писали о событиях в ирландском Ульстере. Там готовилась большая резня. Сепаратисты завозили оружие и прятали его в разных углах Зеленого острова. Добыли даже 24 пулемета, разобранные на части! Пароход доставил 70 000 винтовок и 5 000 000 патронов, их погрузили в 200 автомобилей и распихали по тайным складам. Чтобы им не помешали, волонтеры захватили железнодорожную станцию, откуда шел развоз. Перерезали провода, блокировали по всей Ирландии таможенные посты и полицейские участки. Для такой операции нужны десятки тысяч инсургентов… Когда полыхнет, британцам придется туго.

Однажды утром Дубровин опять постучался с утра в номер к Лыкову. Тот открыл дверь – на коллежском асессоре не было лица.

– Что случилось, Иван Дмитриевич?

– Азар-Храпова нашли.

– Где?

– Сейчас он в усыпальнице городской больницы. Угол Шелковичной и Жандармской.

– Поехали.

Алексей Николаевич стукнул в стену и крикнул Сергею:

– Ждем тебя внизу! Бегом!

Втроем они набились в пролетку и покатили в морг. Снега в городе не осталось совсем, извозчики переобулись на колесный ход. Невыспавшийся Азвестопуло пытался расспрашивать саратовца, но шеф цыкнул на него и заставил всех ехать молча. По лицу его ходили желваки.

В прозекторской заканчивал свою работу патологоанатом. Труп уже зашили, осталось лишь написать заключение. Лыков глянул и спросил:

– Чем его так? Ломом, кувалдой?

Врач через плечо пояснил:

– Обухом топора.

Лицо покойника было обезображено до неузнаваемости.

– А почему решили, что это Азар? – обратился статский советник к коллежскому асессору. Тот протянул ему что-то, завернутое в клеенку:

– Вот.

Внутри оказался бессрочный паспорт на имя Николая Никитича Азар-Храпова.