— Лана? — подозрительно произнес он, притянув меня к себе еще ближе, от чего я едва не уткнулась ему в грудь лицом.

— Не молчи.

— Я… — запиналась, сжимая в другой руке металлическое кольцо клетки. — Я просто…

Должна была признаться ему, сказать, что беременна.

Но стоит ли?

Я подняла голову, с опаской заглядывая в бездонные глаза напротив.

Ведь если он ничего не чувствует ко мне, если видит во мне лишь игрушку, что ответит?

Разозлится? Потребует избавиться от ребенка?!

Я не знала этого и так и не приняла никакого решения.

Если соглашусь на предложение Габриэля, ему незачем будет знать о ребенке.

Он по-прежнему останется учиться в академии, а после займет свое место в компании, как и хотел.

Вот только…

Блэквуд нахмурился. Он отпустил запястье, продолжая придерживать меня за талию, и его пальцы мягко коснулись моего подбородка, слегка приподнимая лицо.

— Что с тобой? — в его глазах сверкнуло беспокойство, от которого мне стало еще сложнее.

Волнуется?

Это больше не игра. Между нами все слишком далеко зашло.

Он нежно касался моего лица, неотрывно глядя в глаза.

Чувства овладевали.

Он был слишком близко.

— Просто дай мне время… — неожиданно для себя произнесла я, и Блэквуд на мгновение замер, явно не ожидая такой реакции. — Пожалуйста.

Я не кричала, не требовала. Я просила. Ждала понимания, не в силах больше сопротивляться ему.

Блэквуд стоял неподвижно. Смятение и недовольство отражалось в его бледно-голубых глазах, в которых я запросто могла бы утонуть.

— Хорошо, — внезапно согласился он, и я едва заметно выдохнула. — Я дам тебе три дня, а потом ты скажешь мне ответ.

Мне хватит этого времени, чтобы подумать…

Должно хватить.

Я попыталась уйти, приподняв руку, и он тут же перехватил ее в воздухе.

— Но скажи, что не пойдешь к Мейзу… — потребовал он, сжимая пальцы чуть крепче. — Обещай, что сначала придешь ко мне. Я первым должен знать!

Я ошеломленно смотрела на Блэквуда, ощущая его прерывистое дыхание на своей коже.

— Обещай! — настойчиво повторил он, не давая уйти.

— Обещаю, — ответила я, едва ли понимая, на что согласилась.

Было тяжело находиться рядом…

Ощущать его тепло, биение сердца, горячее дыхание на своих губах.

Но еще тяжелее было осознавать, что у нас может не быть совместного будущего.

— Не забудь это, Фрэйз, — тихо произнес он, а затем неохотно отстранился, и я прижала к груди холодную клетку, обнимая ее двумя руками, словно в ней сейчас таилось мое сердце.

Он ушел…

Я так и продолжила стоять на лестнице, пытаясь прийти в себя.

Три дня у меня было на то, чтобы все рассказать Лоренсу, и неделя, чтобы дать ответ Габриэлю.

Птица беспокойно чирикнула в клетке, и я взглянула на нее, очнувшись от тяжелых мыслей.