Но остановившись перед нами, он снял платок, и мы увидели его лицо — вполне заурядное. Каратель был пожилым и седовласым. Высокий, или так казалось мне — малявке. И пугающим на уровне инстинктов.

— Каратели открывают Дверь много раз, — прошептал мне Ржавчина. — Это слишком сильно меняет их. Говорят, они перестают быть людьми и становятся чудовищами…

Я с любопытством глазела на мужчину, пытаясь увидеть то самое чудовище. Но каратель казался обычным человеком, немного уставшим, немного мрачным. Ничего общего с тем бородатым горбуном, которого я видела в бродячем цирке, что приезжал в Лурден. Меня это даже слегка разочаровало, раз нет чудовища, к чему все эти байки и россказни?

А потом во двор вывели Проныру. Он озирался и дрожал. Приютские притихли, уже понимая, что будет дальше.

В стороне застыли настоятели. Каратель смотрел спокойно. Он сказал что-то о том, что зло должно быть наказано. Что никто не имеет права нарушать закон и отнимать чужую жизнь. Никто, кроме тех, кто призван вершить правосудие. Что оно всегда свершается, каким бы хитрым ни оказался преступник.

И мы, дети из дома терпимости, всегда должны об этом помнить. И каждый раз, когда Двуликий Змей нашептывает нам в ухо и склоняет к пакостям и преступлениям, надо делать правильный выбор…

А потом каратель снял перчатки и протянул руку. На его пальцах заплясал огонь. Только лепестки пламени были не красными, а мертвенно-голубыми. Они облизывали руки карателя, с каждым его вздохом становясь все больше. Мужчина посмотрел на Проныру, тот завопил.

«Только не мертвый огонь, только не мертвый огонь!» — орал парень. Все время орал…

А мне хотелось зажмуриться. Только Ржавчина не позволил. Жестко сжал мою руку, которой я пыталась прикрыть лицо, и приказал:

— Не закрывай глаза, мелочь. Не смей. Смерти надо смотреть в лицо. Поняла? Всегда.

Я поняла. И даже смотрела, хотя больше всего хотелось сбежать. В ноздри забился жуткий запах горящего мяса. Но одно я запомнила накрепко — каратели обладают правом единолично вершить правосудие. И лучше с ними не сталкиваться.

Надо же, как повезло оказаться с одним из них в этом доме!

Нахмурилась и отошла от окна. Хотелось есть, но к этому я привыкла и не обращала внимания. Подумав, я решила, что самым разумным будет лечь спать.

Переодевшись в шелковую сорочку, я по привычке потрясла шторы и заглянула под кровать, проверяя, нет ли в комнате шутих. То, что эти злые духи существуют лишь в сказках, меня не волновало. Так делали все приютские, это был ежедневный ритуал.

Потом залезла под одеяло и зевнула — оказывается, я устала.

В стекло по-прежнему бился ветер, и голубые призрачные тени скользили по комнате. Но я запретила себе бояться. Это всего лишь переживания и непогода. А завтра снова взойдет солнце и все образуется.