Вернее, мне показалось, что это что-то красное, потому что на фоне царившей вокруг серости пятно было слишком ярким. И каким-то неестественным. Будто бы… Будто бы… Это же Рада, моя Радушка!

Я бросилась вниз по ступенькам, поскользнулась и скатилась кубарем на промокший дощатый настил, который покрывал часть двора перед домом. На негнущихся ногах я сделала еще пару шагов. Теперь дождь не лил стеной, и я увидела собачью голову с вывалившимся языком. Я завизжала. Голова Атоса лежала тут же, совсем рядом. Остекленевшие глаза Рады смотрели прямо на меня, а Атос уставился на свою сестру.

Под ними расплылось бурое пятно. Дождь не успел смыть кровь, и она впиталась в светлые доски настила, теперь, правда, потеряв цвет. Закрыв рот ладонью, я пыталась сдержать рыдания. Сердце с ума сходило от охватившего меня ужаса, в глазах потемнело. Я словно вросла в тот пятачок, на котором стояла, и не могла пошевелиться.

В себя я пришла от громкого хлопка за спиной. Вздрогнув, я обернулась – это всего лишь дверь, которую мотал туда-сюда порывистый ветер. В голове начали проноситься мысли: кто убил моих малышей? Зверь? Тогда почему только головы остались, где… где все остальное? Почему они лежат так, будто повернулись друг к другу? Словно кто-то нарочно их так уложил? Зверь? Почему они не залаяли, когда почуяли его приближение? Волосы на затылке встали дыбом.

Степан! Нужно срочно позвонить Степану! Я бросилась в дом, все еще надеясь, что то, самое страшное предположение, которое вертелось на задворках сознания, так и останется предположением, глупым страхом. Это не он. Его не может быть здесь. Он под следствием. Меня бы предупредил Рамиль или Василий Сергеевич. Он не мог приехать! Не мог найти!

Ворвавшись в кухню, я дрожащими пальцами заперла дверь, бросилась через гостиную к задней двери, проверила замки на ней. Все в порядке! Я в безопасности!

Вернувшись на кухню, я только теперь заметила утоптанный пол: от охватившего меня ужаса я совсем забыла снять обувь. Грязные следы были повсюду.

Что я хотела? Зачем я вернулась в кухню? Ах, да. Телефон! Нужно позвонить Степану. Я повернулась к обеденному столу, и тут же за моей спиной что-то щелкнуло. Я вскрикнула. Обернулась. Это всего лишь тостер. Он у нас заедал: поджаренный хлеб не всегда выпрыгивал после готовности, тостер отключался, но механизм, заставляющий ломтики выскакивать, срабатывал, когда хотел, если сразу не вытащить хлеб.

Вот и сейчас сработал, испугав меня до безумия.

Что я хотела? В висках стучало. Не понимая, что нужно делать, я осмотрела кухню. Ах, да. Телефон! Я оставила его на столе."

"Я снова обернулась. Телефона не было. Где же он? Я совсем обезумела от страха. Я же разговаривала со Степаном из гостиной, а значит, и телефон оставила там.