– В, общем-то, это даже и не сказка, а легенда наша местная. Ну, так вот, слушай: Было это много-много лет назад. Не только до моего рождения, а намного раньше. Водилось в наших лесах Чудище Поганое, а леса у нас большие, дремучие, за тысячи вёрст иди в любую сторону, жилья не встретишь. И вот Чудище это изводило немногочисленный здешний народ. То коза у кого-то пропадёт, то овечка, а потом найдут от неё только рожки да ножки, а у кого-то и корова даже. Охотники в лесах пропадали, от них потом вообще ничего не находили, разве, что ружьишко или картуз с головы. Скажешь: волки скотину жрали или ещё, какие хищники? А охотники блудили в чащобе и, не найдя выхода, пропадали по своей оплошности? Можно и так подумать, да только произошёл один случай, когда девушка пошла в лес с подружками по ягоды и тоже пропала. И, вот, что-странно-то: девчонки гурьбой держались, друг от дружки ни на шаг, про Чудище-то все знали и опасались, конечно. Все воротились, а одной нет. Куда пропала? Никто не знает. Уж искали её, да искали, все леса окрестные прочесали, туда, где девчонки ягоду брали, всей деревней мужики ходили не один раз, да всё без толку. А девушка эта не простая была, а дочь местного старосты, если по колхозному – председателя, значит. Да, ты и колхозов-то не застала, главный он был в селе, в общем.

– Бабуль, я поняла, не отвлекайся, дальше рассказывай, интересно же!

– Ну, коли так, слушай дальше: девица эта была писаная красавица и к тому же умница большая и рукодельница. И приданое богатое за ней отец назначил, староста же. Всякому бы молодцу в жены подошла. Да к ней и сватались женихи местные. Но отец её всем отказывал, считал, что не ровня они ей. Искал повыше кого-то. А она, возьми, да и пропади в лесу, да ещё и при таких странных обстоятельствах, все вернулись, а она – нет. А, главное, с тех пор и скот больше не пропадал, и люди тоже. Ясное дело, без Чудища Поганого тут не обошлось. А нечисть, она и есть нечисть, с ней бороться бессмысленно, так что поискали красавицу, поискали, да и отступились. И даже забывать уже о ней стали. А, она, родимая, через три года сама вышла, да не одна, а с дитём на руках, и к отцу пришла. Говорит, проведать, да с внучком дедушку познакомить. Тут уж радовались все, ликовали, а староста столы накрыл всей деревне. Видано ли дело, через три года вышла целая и невредимая! Погостила дочка у отца недельку и опять засобиралась в лес: домой, говорит, пора, муж, любимый заждался. – Какой ещё муж? – возмутился староста, – мы тут тебя уж похоронили и оплакали, а ты вернулась и опять пропадёшь? Не пущу! Не нужен тебе никакой муж, здесь тебе мужа найдём, может, не такого родовитого, как три года назад планировали, но из местных любой согласится. А, она ни в какую, говорит: не нужен мне никто, кроме любимого мужа.