У входа выстроилась вереница дорогих автомобилей — похоже, сегодня здесь собрался весь цвет аристократического общества."

"— Господин, может, с вами пойти? — спросил Василий, останавливая машину у входа.

— Нет, ждите здесь. Я ненадолго.

Метрдотель встретил меня почтительным поклоном. Вышколенный персонал, хрустальные люстры, тяжёлые бархатные портьеры. Всё кричало о роскоши и богатстве. За столиками сидели те, кто привык повелевать судьбами империи между десертом и кофе.

— Господин, у вас забронирован столик? — официант смотрел на меня с профессиональной вежливостью.

— Нет, я к князю Буревестову. Он ждёт меня.

— А, вы к князю? — его лицо просветлело. — Прошу, следуйте за мной.

Буревестов восседал за круглым столом в глубине зала. Массивный, словно вырубленный из камня, он возвышался над своими собеседниками — четырьмя холёными аристократами, чьи лица я где-то видел в светской хронике.

— Добрый вечер, уважаемый князь, — произнёс я, подходя к столу.

Буревестов поднял глаза. Его массивная фигура напряглась, словно перед прыжком. В стальном взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение.

Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Впрочем, князь мгновенно взял себя в руки, расправил плечи и откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая пренебрежение.

— Граф Орлов, — процедил он сквозь зубы. Его пальцы, унизанные массивными перстнями, сжали ножку бокала так, что побелели костяшки. — Что вы хотите от меня на этот раз?

— Я хочу вызвать вас на дуэль, господин Буревестов.

Звон столовых приборов оборвался. Над столом повисла такая тишина, что можно было услышать, как потрескивают свечи в канделябрах. Один из собеседников князя поперхнулся вином.

Другой замер с вилкой на полпути ко рту.

— Вы оскорбили меня своими действиями, — я говорил размеренно, чётко выделяя каждое слово. — Мешаете моему делу, ставите препоны. Я слишком устал это терпеть.

Первым не выдержал тучный аристократ справа от князя. Рн фыркнул, брызгая слюной на скатерть. Его сосед подхватил смешок, и через мгновение весь стол уже трясся от хохота. Только сам Буревестов сохранял ледяное спокойствие.

— Вы слышали, князь? — простонал один из собеседников, утирая выступившие от смеха слёзы. — Этот юнец…

— Мальчишка! — подхватил другой.

— Против вас…

Буревестов поднял руку, и смех оборвался. Тонкая улыбка змеёй скользнула по его губам, но глаза остались холодными:

— Молодой человек, не позорьтесь, — в его голосе звучала снисходительная жалость, словно он отчитывал нашкодившего ребёнка. — Вы же понимаете, что проиграете?

— Тогда вам нечего бояться, князь.

Улыбка на его лице дрогнула. В глазах полыхнуло что-то тёмное, — уязвлённая гордость аристократа, чью храбрость поставили под сомнение прилюдно.